Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы

Глава 13

Молли слышала, что когда-то давно кто-то из великих сказал: «Делай, что должно, и будь, что будет». Собственно, этим девизом она отныне и руководствовалась. Лично ей теперь должно было заниматься детьми и обустраивать их жизнь, потому как на жизни собственной миссис Уизли благополучно поставила крест. Что же до счастья… Ну, всегда можно убедить себя, что рад тому, что имеешь. Пускай, не этого хотелось, и не так все было задумано изначально.

Словом, война отгремела, оставив далеко позади страх, напряжение и потери. Тянулись послевоенные годы, где-то наверху делили власть, переписывали законы, назначали министров и сажали бывших союзников — Молли это больше не касалось. Все, что было по-настоящему важным, уже случилось: она потеряла родителей и потеряла братьев. Убийцы их не были найдены и, судя по всему, уже и не будут.

Можно было бы подумать, что женщина впала в уныние и отчаяние, но нет: не тот у нее был характер! Отойдя от всех ужасных новостей и смирившись с тем, что дорога в увлекательный магический мир лично для нее была закрыта навсегда, Молли Уизли, с тем же энтузиазмом, с которым когда-то искала выход для себя, начала искать способы сохранить магию на нормальном уровне для собственных детей. У нее все еще оставались заметки отца, личные записи, некоторые книги и единственная живая близкая родственница — тетка Мюриэль.

Вообще-то Мюриэль была личностью весьма неоднозначной: язвительная, неуступчивая, требующая повышенного внимания к себе, во всем выискивающая недостатки… Общаться с ней было очень непросто. Однако при всем при этом, она на протяжении многих лет умеренно помогала Молли, очень своеобразно проявляя заботу как о своей отрезанной от рода племяннице, так и о ее детях, была обладательницей внушительной библиотеки, на пополнение которой тратила немалые средства, и никак не могла смириться с тем фактом, что роду Пруэттов пришел конец. Артура тетушка, правда, на дух не выносила, и в собственном доме видеть не желала, не уставая припоминать, что тот и так в свое время злоупотребил ее гостеприимством, но саму Молли, без супруга, была рада видеть в гостях всегда.

Мистер и миссис Уизли проводили в Хогвартс сначала Билла, затем Чарли, а потом пришел черед и Перси. И вот что забавно: вроде бы в «Норе» теперь было заметно меньше народа, а тише не стало. Близнецы были настолько шумными и шебутными, что вдвоем благополучно заменяли шестерых человек! Из-за непоседливости и повышенной шкодливости мальчишкам чуть было не отказали в обучении в той самой «дамской» школе, которую в свое время посещали их старшие братья, но Молли все же смогла договориться с учителями, и Фред с Джорджем продолжили свою подготовку к Хогвартсу.

Миссис Уизли прекрасно осознавала, что она не лучшая мать на свете и, наверное, не вполне справляется со своими родительскими обязанностями. Она кричала, уставала, забывала, иногда путала, кого ругала накануне. Но старалась. Она не могла жестко поставить на место расшалившихся близнецов; не могла не выделять Джиневру; не могла пересилить себя и уделять больше внимания Рону, который, казалось, полностью пошел в породу Уизли, не унаследовав ничего от Пруэттов.

Фред и Джордж росли шустрыми, дерзкими и излишне креативными. У любого другого родителя такие номера, которые они откалывали, точно бы не прошли! Поговаривали, что у Блэков дети и за меньшее получали короткое профилактическое Круцио, а у Пруэттов за подобные выходки шутникам грозили бы розги, но Молли — не могла. Каждый раз, глядя на рыжие макушки, на этот обжигающий, безрассудный азарт, смотря в насмешливые глаза, она видела не их, а Гидеона и Фабиана. И каждый раз, когда близнецы взрывали сарай, подшучивали над дамами-учителями, красили кота в лавандовый или поджигали пудинг, Молли кричала от души… но никогда по-настоящему их не наказывала. Потому что слишком больно терять, и слишком страшно терять снова.

Артур воспитанием не занимался вовсе. Он был добр, мягок, временами смешон, временами рассеян, и абсолютно неуместен в роли грозного отца. А именно такого и не хватало в доме, где под одной крышей росли шестеро пацанов.

Рон… Рон был больной темой.

Молли не говорила этого вслух, никогда. Даже себе-то не признавалась. Но в глубине души все-таки знала: Рона она любит меньше всех. Не то чтобы не любила вовсе, но… любила не так. Не так сильно, не так инстинктивно, не так искренне. Мальчик рос капризным, эгоистичным, завистливым и очень ленивым. Он не хотел ничего, кроме как быть «как Гарри Поттер», не прилагая для этого ровным счетом никаких усилий. Миссис Уизли не снимала с себя ответственности за то, каким он получился, и действительно старалась одинаково относиться ко всем своим отпрыскам, вкладывая в их развитие всю себя, но, увы, так не получалось.

Рон был слишком похож на Артура. На того самого Артура, которого Молли когда‑то выбрала, потому что думала, что доброта — это главное. Или о чем она там думала в свои семнадцать-восемнадцать? А потом прожила с ним годы, полные усталости, борьбы в одиночку и непонимания. И каждый раз, когда Рон хмурился, дулся, избегал ответственности и откладывал важное «на потом», Молли видела: круг замкнулся. История повторяется.

После того, как старшие ее дети начали учиться в Хогвартсе, а младшие большую часть дня стали проводить в «дамской» школе, у Молли Уизли появилось огромное количество свободного времени. Выпроводив мужа на работу и наскоро переделав домашние дела, женщина, как правило, направлялась к тетке. Проклятие, висевшее над семейством Уизли дамокловым мечом, факт существование которого Артур с ослиным упрямством отказывался признавать, несло нешуточную угрозу всем детям Молли, кроме, разве что, Джинни. Девочка могла не сильно переживать о своей дальнейшей судьбе: стоило ей только заключить полный магический брак с чистокровным родовитым волшебником, как проблема переставала быть таковой. Главное — не маглорожденный. Не ребенок смешанных кровей. Кто‑то с крепким родом, пусть и без громкой фамилии. Сильная линия, которая вытянет Джиневру. Жаль, что подобный способ не годился для мальчишек Уизли.