Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы

Часть II. Глава 3

Время летело стремглав, а Лиссе казалось, что она топчется на одном месте. Она напоминала себе заколдованный на вечное движение маятник, который качается из стороны в сторону, но не двигается вперед. По правде говоря, у нее было не так уж и много свободного времени для активных действий, ведь лето имеет печальную склонность быстро заканчиваться. Особенно если ты студент. А Лисса Пруэтт, несмотря на весь ее багаж новых знаний, почерпнутых из прошлой-будущей неслучившейся жизни, все-таки была студенткой, и вскоре ей предстояло вновь отправиться в Хогвартс. Седьмой курс сам себя не закончит, и аттестат ей никто просто так не даст, даже если она и знает наизусть все заклинания из программы. Совсем скоро «Хогвартс-экспресс» умчит ее прочь от Лондона, от Косого переулка, от дома, где она вновь увидела в живых всех, кого когда-то потеряла.

Но хоть лето и неумолимо таяло, кое-какие шаги Лисса все же успела предпринять. И главный из них: она поговорила с родителями. Пусть и не так, как мечтала, пусть ее слова срывались, путались, застревали где-то в горле, но она добилась того, что нужно — Дугал Пруэтт ее услышал.

День выдался томным, воздух в Пруэтт-холле дрожал от зноя, когда девушка вошла в кабинет отца. Дугал стоял у окна, задумчиво всматриваясь в сад, где садовник — мистер Саймон — возился с клумбами.

Забавно, но магглорожденные все поголовно почему-то убеждены, что старые семьи пользуются только рабским трудом домовиков. И лишь потом, когда пытаются найти работу в магическом мире, наконец-то открывают глаза пошире: одними должностями министерских служащих и авроров доступные вакансии не заканчиваются! Обеспеченным людям всегда требуется большой штат наемных работников: горничные и дворецкие, секретари и повара, садовники и даже конюхи. Чем больше поместье — тем больше необходимо рук! А домовые эльфы обходятся куда как дороже, чем нанятый персонал, ведь с ними не расплатишься галлеонами. Требуется нечто более ценное — магия. Это только Хогвартс, стоящий на источнике, да больница Святого Мунго могут позволить себе содержать достаточно большие общины домовиков.

В кабинете у отца пахло пергаментом и старыми книгами. Лисса отметила привычные взгляду полки, заставленные фолиантами в кожаных переплетах, тяжелый дубовый стол с резными ножками, на котором в строгом порядке лежали документы и стояли странные артефакты, назначение которых она так и не узнала в прошлой жизни. Услышав шаги дочери, Дугал обернулся, и в глазах его отразилось искреннее беспокойство.

— Лисса, милая, заходи, — он указал на кресло напротив себя. — Присаживайся. Мы должны поговорить. Фабиан сказал, ты видела сон. Необычный.

На самом деле, удивительно, как это братья умудрились связаться с отцом раньше нее. Наверняка не обошлось без сквозных зеркал! Ведь Моллиссия, которая ужасно хотела поскорее увидеть родителей, не находила себе места от волнения и предвкушения и сразу же после прогулки с Гидеоном и Фабианом по Косому переулку устроилась в гостиной, недалеко от транспортного камина — ждать, когда мистер и миссис Пруэтт вернутся домой. Вероятно, те возвратились другим способом, поскольку камин оставался глух, а Лисса получила приглашение срочно посетить отцовский кабинет.

— Не думай, что я склонен отмахиваться от таких вещей. В нашей семье сны редко бывают пустыми.

Лисса кивнула. Сердце билось где-то в горле.

— Расскажи мне все, что ты видела и считаешь важным.

Девушка открыла рот… и захрипела. Слова не шли. Точнее, шли, но словно застревали где-то внутри, разбиваясь о невидимую преграду. Грудь сдавило так, что воздуха не хватало. Лисса вцепилась в подлокотники кресла, бледнея на глазах.

Дугал рванулся к ней, в панике нащупывая пульс и касаясь лица.

— Лисса! Что с тобой?! Дыши! Что происходит?!

Она мотнула головой, показывая: все в порядке. Попыталась вдохнуть глубже, сосредоточиться, и выдавила с трудом:

— Будущее… я видела будущее…

Отец замер. Напряжение в комнате стало почти ощутимым.

— И что же там, в этом будущем? — спросил он, не отводя глаз от все еще бледной, но понемногу приходящей в себя дочери.

Моллиссия открыла рот и тут же почувствовала, как горло снова сжалось.

— Я… видела… — слова давались с огромным трудом.

Дугал нахмурился.

— Лисса?

— Будет… война… — девушка схватилась за горло, глаза ее расширились от ужаса.

Мистер Пруэтт выхватил волшебную палочку и начал одно за другим накладывать заклинания на дочь. Лисса кашлянула, пытаясь вдохнуть и упорно продолжила:

— Нас… не будет. Пруэтты… погибнут…

Губы онемели. Язык будто прилип к небу.

Дугал выругался и схватил ее за плечи.

— Прекрати. Сейчас же.

Она замотала головой.

— Я должна сказать, это важно. Гражданская война… Дамблдор… Лорд… — каждое произнесенное слово обжигало, но Лисса старалась. — Нотт… помолвка… Реддл… не могу…

— Довольно! — Дугал Пруэтт с силой ударил ладонью по столу, заставив вздрогнуть хрустальный шар с картой Косого переулка. — На тебе запрет.

Лисса лишь кивнула, с трудом ловя воздух ртом. Дугал провел палочкой вокруг нее, выписывая сложную фигуру, и девушка почувствовала, как невидимые тиски ослабевают.

— Клятвенный обет на запрет пророчеств, — пробормотал он, разглядывая мерцающие нити магии над ее головой. — Кто наложил? И когда? Нет, неважно. Слушай внимательно: ни слова больше об этом. Даже намеком. Поняла?

— Но…

—Нет, не «но»! Такие обеты, если их нарушить, убивают. Медленно и очень болезненно. Ты уже чувствуешь последствия, хотя только прошлась по кромке.

Отец шагнул к камину, швырнул щепотку пороха в пламя.

— Игнатиус! Срочно! — рявкнул он в зеленый огонь, затем обернулся, стиснув палочку так, что побелели костяшки пальцев.

Лисса хотела возразить, что это не пророчество, а память. Ее собственная память, но снова не смогла.

Дугал медленно прошелся по кабинету, затем резко развернулся.