Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы

Часть II. Глава 4

Косой переулок в очередной раз доказал, что ничто не может сравниться с его живой, шумной, разномастной сущностью. День выдался знойным, но даже жаркое солнце не отпугивало толпы — напротив, казалось, что у каждого встречного было особое, важное дело: купить редкий сорт пергамента, урвать последнюю банку мятно-кровяного джема или поспорить с продавцом волшебных грызунов о происхождении того или иного мыша.

Лисса шла, вбирая в себя эту пеструю суету, и с каждым шагом ощущала, как напряжение последних дней медленно отступает. Пускай ненадолго, но все же. Девушка ловила на себе взгляды, отвечала кивками на приветствия, улыбалась в ответ на улыбки. Знакомые лица мелькали в толпе: однокурсники, родители однокурсников, случайные знакомые из старых семей. Она холодно, но вежливо раскланялась с Блэками, перекинулась парой фраз с Эмилем Далримплом и даже умудрилась избежать разговора с одной крайне приставучей девицей (фамилии которой не помнила, но все звали ее просто Джун), ловко свернув в сторону кафе Фортескью.

Именно там, под ажурным зонтиком на летней веранде, сидели три молодые леди, чьи лица вызывали у Лиссы странную смесь тепла и горечи: Элис Макмиллан, Аманда Шафик и Виолетта Тики.

Ее подружки. Вроде бы.

В той будущей несостоявшейся жизни они моментально исчезли из ее круга общения, стоило лишь Молли выйти замуж за Уизли и лишиться благосклонности семьи. Не со зла, нет. Просто… так получилось. Жизнь развела их по разным мирам, которые, увы, нигде и никак не пересекались.

Веселые, яркие, немного шумные и немного язвительные, сейчас они махали Лиссе руками и наперебой окликали, призывая присоединиться.

«Не то чтобы я скучала», — подумала Пруэтт, подходя к столику.

Хотя на самом-то деле, если задуматься, действительно скучала.

— Лисса! Наконец-то! — Элис захлопала в ладоши, ловко отодвигая в сторону вазочку с взрывающимися леденцами. — Мы уже думали, ты этим летом вне зоны доступа!

— Ну, знаешь, — Лисса улыбнулась, опускаясь в предложенное кресло, — мне казалось, что все как раз-таки наоборот: это вы в разъездах!

— Мороженое? — Элис пододвинула меню. — Фортескью выкатил новую линейку — «Взрывная вишня» и «Обжигающий персик». Говорят, если смешать, язык на минуту теряет чувствительность, а потом она возвращается, и это вызывает таааакие интересные ощущения!

— Идеально, — мисс Пруэтт кивнула подошедшему официанту. — Мне «Обжигающий персик», пожалуйста.

Разговор тек легко и плавно — ни к чему не обязывающий, изобилующий пустыми сплетнями. Кто с кем встречается, кто поссорился, кто купил новую мантию за сто галлеонов (и кому она все равно не идет). Лисса поддакивала и смеялась в нужных местах: веселые разговоры могут звучать одинаково искренне, даже если через год никто из собеседников не подаст тебе руки.

Впервые девушка смотрела на своих подружек и давала каждой из них исчерпывающую характеристику.

Элис — добрая, но поверхностная. Ей важнее обсудить фасон платья, чем политику Министерства. Ненадежна, но не со зла. Аманда — умнее, чем кажется. Любит слушать больше, чем говорить. Возможно, стоит присмотреться. Виолетта… О, Виолетта опасна. Улыбается всем, но запоминает каждое неосторожное слово.

— Кстати, — Виолетта Тики вдруг наклонилась вперед, понизив голос, — вы слышали новость про Тристана Селвина?

Лисса чуть не поперхнулась своим персиковым мороженым.

— Какую новость? — спросила она.

— Он едет на Авалон! — прошептала Виолетта, словно это было государственной тайной.

Пруэтт моргнула. Авалон?

— Ну и что? — фыркнула Элис. — Очередная блажь богатого наследника.

— Не просто блажь, — покачала головой Виолетта. — Мой дядя говорил, что на Авалон отправляются только те, кто ищет настоящую магию. Ту, что старше Хогвартса. Старше, чем само Министерство.

Лисса медленно поставила креманку с мороженым на стол. В памяти Молли Уизли не было ни единой отсылки к этому месту. Единственный Авалон, о котором она знала, был легендарным мифическим островом, смутные воспоминания о котором перекликались с именем Мерлина и короля Артура. Но не мог же Селвин отправится в несуществующее место? Или мог?

— Авалон? — решила уточнить девушка. — Это же где-то в Уэльсе, да?

— Лисса, ну ты даешь! — Аманда покачала головой. — Неужели никогда не слышала?

Девушки переглянулись. Виолетта Тики, чьи предки по материнской линии вели род от старых кельтских родов, сложила пальцы веером, явно готовясь к эффектному рассказу.

— Ты действительно ничего не слышала? Ну что ж… — она наклонилась вперед, и даже Элис с Амандой притихли и затаили дыхание. — Тогда слушай.

Лисса придвинулась ближе к таинственно сверкающей глазами Виолетте и вся обратилась в слух.

— Говорят, что раз в тринадцать лет — в ночь, когда серебряный свет полной луны сливается с приливом — в гавани магического Гластонбери появляется Корабль, — тихо и внушительно проговорила Тики. — Не просто судно, а то самое — черное, как вороново крыло, с парусами, сотканными из тумана и морской пены. Его называют «Морганой» — в честь той, что когда-то увезла Короля.

— Подожди, — Лисса Пруэтт нахмурилась. — Ты говоришь о легендарном Артуре?

— О том самом, — кивнула Виолетта. — Но история, которую рассказывают магглы, — лишь бледная тень правды. Представь себе, Лисса, место, где время течет иначе, чем в нашем мире. Где золотые яблоки на серебристых ветвях никогда не опадают, а их сок может исцелить любую рану. Где музыка звучит сама по себе, как дыхание самого острова, а воздух наполнен ароматом вечной весны.

Она сделала паузу, давая картине запечатлеться в воображении слушательниц. Даже всегда ерничающая Элис замерла, подперев подбородок ладонью.

— Древние кельты называли его Эмайн Аблах — Остров Яблок. Говорят, когда-то он лежал между Британией и северной Ирландией, блистая в морской дали своими хрустальными башнями и изумрудными рощами. Но потом… потом море поглотило его. Вернее, так думают магглы. И это, конечно же, неправда. Авалон, дорогая, это не просто остров. Он — дверь. Дверь в королевство магов. Давным-давно, когда магия еще не пряталась от людских глаз, существовало место, где феи пели в кристальных рощах, а эльфы спали внутри цветов, свернувшись калачиком в бутонах. Но самое главное — там не было смерти.