Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы

Часть II. Глава 5

Мордредово любопытство! Оно никогда не доводит до добра! Это Лисса знала наверняка, как и знала, что сама была ужасно любопытна. А еще обстоятельства всегда складывались так, что она становилась невольной свидетельницей разговоров, которые для ее ушей уж точно предназначены не были. Так было в прошлом-будущем, так, по-видимому, осталось и теперь. И вот казалось бы: опытные, ужасно осторожные маги, предпринимающие массу усилий, чтобы их разговоры никто посторонний не подслушал, а поди-ка — Молллиссия Пруэтт все равно оказывается чуть ли не в эпицентре чужой истории!

И вот что мы имеем на текущий момент: она, Лисса, прячется в какой-то малюсенькой клетушке, прижимаясь всем телом к двери и вслушиваясь в чрезвычайно интересный и не менее опасный разговор. О том, как будет выбираться отсюда, и что будет, если ее таки обнаружат, девушка старалась не думать. Мордредово любопытство!

Начиналось все прямо как в женских романах или в книгах Гилдероя Локхарта. Пока еще не написанных, конечно, но вообще-то мисс Пруэтт отчаянно надеялась, что и в этой реальности сиятельный Пятикратный будет выпускать свои опусы. Ну потому что: а почему бы и нет? Писал он и правда увлекательно, а еще так легко было представить себя на месте спасенной и облагодетельствованной героини…

Разгоревшийся на глазах у всей улицы конфликт с участием юной благородной мисс и столь же юного, но, увы, явно не сильно сообразительного, но очень настойчивого мистера, чье упрямство граничило с навязчивостью, не мог остаться незамеченным. Косой переулок, при всей своей толерантности к странностям, был крайне чувствителен к скандалам, особенно если те разыгрываются прямо у витрин респектабельных заведений, таких как «Тайный кабинет» и «Чудо-перья». Прохожие замедляли шаг, завсегдатаи соседнего кафе, сидящие за столиками на террасе, отставляли бокалы и вытягивали шеи, пытаясь получше рассмотреть, что же это за незапланированный спектакль нынче дают в Косом, а пожилой волшебник в цилиндре даже прищурился с видом знатока: «Ага, драма! Наконец-то!»

Лисса чувствовала заинтересованные взгляды, слышала шепотки, краем глаза отмечала чужие ухмылки, видела с каким плохо скрываемым любопытством смотрят на разворачивающееся перед их глазами действо Элис, Аманда и Виолетта, хотя последние вроде как и пытались помочь. Видела и медленно закипала. Последнее, что девушке было нужно, так это то, чтобы ее имя обсуждали в связке с именем Артура.

В общем, стоило излишне настойчивому и фанатично сверкающему глазами Уизли уцепиться за ее руку, а Лиссе достать волшебную палочку, чтобы дать физический отпор негодяю, непонимающему слов (летучемышинный сглаз, надо признать, у нее получался отменно), как на горизонте внезапно появился спаситель.

У услужливо распахнутой швейцаром двери «Тайного кабинета» остановились двое молодых господ, оглядели открывшуюся их взгляду картину и переглянулись.

Тут нужно сказать, что несмотря на название — «Тайный кабинет» — тайным он не был никогда. Это заведение вряд ли нуждалось в рекламных вывесках или восторженных рекомендациях, однако ж имело и первое, и второе. «Кабинет» был заведением для избранных — клуб-ресторация для тех, кто не просто принадлежал к магическому высшему обществу, но еще и обладал вкусом, манерами, фамилией, или хотя бы связями, компенсирующими отсутствие предыдущих пунктов.

Общие залы были открыты для всех, кто мог себе позволить потратить пару десятков галлеонов за ланч. Здесь подавали изысканные блюда и привезенные со всех уголков магического мира деликатесы, а в винном погребе хранились бутылки вина с выдержкой в несколько столетий. Но основная суть заведения заключалась вовсе не в еде. Суть была в приватности.

Секрет «Тайного кабинета» крылся в самих кабинетах — не слишком больших изолированных комнатах, в которых джентльмены собирались, чтобы курить сигары, играть в бридж и говорить откровенно. Здесь заключались сделки, формировались альянсы, маги громко спорили о будущем и шепотом вспоминали о прошлом.

Каждая такая комната была заключена в охранный контур: стены не пропускали звуков, двери не открывались для посторонних, а попытки подслушать или проникнуть внутрь пресекались моментально. Магические уши не слышали, магические глаза не видели. «Тайный кабинет» не раскрывал чужих тайн. В этом, собственно, и заключалась его притягательность.

И именно туда направлялись двое благородных джентльменов, явно не из числа праздно шатающихся.

Первый из них — тот, что изначально шел чуть впереди, — был высоким, худощавым, с аристократически бледным лицом и темными, почти черными волосами, зачесанными назад. Черты лица его были удивительно правильными, будто выточенными из мрамора, а в глубине темных глаз таилась странная, почти магнетическая сила. Он опирался на изящную трость с серебряным набалдашником и с высокомерным удивлением смотрел на собравшуюся буквально в паре шагов от входа в «Тайный кабинет» толпу.

Любой, кто сколь-нибудь интересовался политикой, с легкостью мог бы признать в этом молодом господине Тома Реддла — политика, ратующего за усиление консерваторов и желавшего в недалеком и вполне обозримом будущем получить кресло министра.

Второй джентльмен оказался полной противоположностью первого. Широкоплечий, русоволосый, с чуть вьющимися прядями, которые он небрежно пригладил рукой, мужчина буквально излучал легкость и насмешливую расслабленность. Его серые глаза светились живым, почти озорным блеском, а в уголке губ затаилась легкая усмешка, словно он находил забавным все происходящее вокруг.

Говорили, что он превосходный дуэлянт. Говорили, что он когда-то учился в Дурмстранге, но по чьему-то приглашению переехал в Британию. Говорили, что он умеет распутывать самые сложные заклинания и запутывать даже самые ясные умы.

Его кутежи вошли в легенды. Рассказывали, как он однажды в одном из подпольных клубов Лютного проиграл в карты целое состояние. А затем выиграл его обратно к утру, не моргнув глазом. Что он мог пить, не пьянея, и соблазнять, не влюбляясь, а его присутствие на званом вечере означало, что ночь закончится либо дуэлью, либо оргией. А чаще и тем, и другим.