Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы

Часть II. Глава 8

Лисса отпрыгнула в сторону, едва уворачиваясь от очередного кроваво-багрового всплеска магии. Ее собственное заклинание, Ступефай, рассеялось, столкнувшись с щитом Мэри, который та поставила почти небрежным взмахом палочки. Пруэтт едва успела поднять новый щит, когда в нее ударила очередное нечто — не классическое заклинание, а что-то иное, обжигающее, вязкое и неприятное. Щит дрогнул и раскололся. Девушка поспешно отскочила в сторону, оскальзываясь на ледяной корке.

«Какого Мордреда? Она же обычная магглорожденная! Она не должна так мощно колдовать! — с отчаянием думала Лисса, парируя в ответ Импедиментой. — Я тренировалась все лето с отцом и братьями, у меня за спиной поколения предков-магов, отличный потенциал, который может быть только у чистокровных, и память Молли Уизли с ее хитрыми приемами… Почему же я вынуждена защищаться?»

Мэри усмехнулась, легко отбив летящее в нее заклятие, и пустила вдогонку, кажется, усиленное режущее. Точнее разобрать было проблематично: мерзавка колдовала молча, и ориентироваться можно было разве что на рисунок, выплетаемый палочкой, да на цвет вспышки вылетающего заклятья. Пруэтт едва успела защититься, но все же ей это удалось: мерзлая почва рванулась вверх, образовав стену из грубого ледяного крошева вперемежку с комьями земли, по которой и скользнула темная вспышка.

Магглорожденная горничная двигалась с пугающей уверенностью. Ее заклинания были явно не из программы Хогвартса — резкие, колющие, наполненные странной, чуждой силой. Лисса парировала, отступала, чувствуя, как ее собственные силы тают с каждой секундой. Она попыталась применить одно из тех полузабытых заклятий, что когда-то знала, пусть и не использовала, Молли Уизли. Это было не запрещенное заклинание, нет, но, скажем так, его можно было причислить к очень и очень сомнительным и неоднозначным. Кое-что, что могло бы опутать противника липкими тенями, затянуть, запутать, заставить бежать, вздрагивая от инфернального невидимого ужаса. Сдаться без боя, потому как в таком состоянии дышать-то тяжело, не то что сражаться!

— Ай-ай-ай, — пропела Мэри насмешливо, с легкостью отбиваясь от стремительно приближающейся к ней пакости. — И это у нас будущая светлая звездочка? Занятными штучками кидаешься, девочка.

Лисса вспыхнула: казалось, ее соперница просто забавляется!

— Хорошая попытка, — продолжила между тем Мэри, и голос ее звучал почти игриво. — Но тебе пока еще рано играть в такие игры.

Заклятия сыпались одно за другим. Лисса защищалась, но постепенно понимала: дыхание сбивается, движения теряют четкость, а Мэри будто только разогревается. Почему? Как?

И тут служанка вдруг остановилась.

— Надоело, — резко сказала она. — Ты тратишь мое время.

Зеленый свет вспыхнул слишком близко. Авада Кедавра летела прямо в нее, и Лисса знала — не успеет. Никакого щита, никакого спасения. Все внутри сжалось, и на мгновение она практически смирилась с собственной неизбежной смертью.

Мысль о том, что какая-то служанка применяет против нее одно из самых страшных заклинаний, казалась абсурдной, не укладывалась в голове. Лисса инстинктивно попыталась отпрыгнуть, но понимала, что это бесполезно. Заклинание было выпущено с убийственной точностью и силой, не оставляя шансов.

Время замедлилось. Пруэтт увидела торжествующую ухмылку на лице Мэри, чуждую и пугающую. В следующий миг что-то резко толкнуло ее вбок, мир завертелся, и девушка грохнулась в снег, а перед ней тут же выросла массивная, явно трансфигурированная каменная плита. Зеленая вспышка врезалась в неожиданное препятствие с хлестким треском и рассыпалась мириадами искр.

— Ого, девочки! — раздался знакомый ироничный голос. — Как у вас тут весело! Пожалуй, и я присоединюсь.

Антонин Долохов собственной персоной шагнул вперед словно из ниоткуда, палочка его разрезала воздух без паузы: легко, быстро и со свистом. Мэри, казалось, даже не удивилась его появлению и встретила чужие хитрые заклятия с удивительной яростью, отвечая такими чарами, которые Лисса раньше никогда и не видела даже! Антонин парировал, контратаковал, и на его лице постепенно исчезала маска скуки, сменяясь веселым любопытством, азартом и легким шоком. Снег чернел, воздух потрескивал, запах гари смешивался с морозной свежестью.

Впрочем, Долохов, очевидно, был все-таки сильнее. Он сбивал темп, выжимал Мэри из позиции, а в конце — коротким и точным движением — отправил зарвавшуюся девчонку в снег. Дезориентированная, а затем и оглушенная Мэри рухнула навзничь, ее палочка перелетела через дорогу и исчезла в сугробе. Антонин не ограничился этим: несколько быстрых жестов — и тело связали веревки, затем еще одно заклинание — чтобы та не очнулась слишком рано.

Наскоро разобравшись с противницей, мужчина медленно повернулся к Лиссе.

— Мисс Пруэтт, — протянул он с легкой насмешкой. — Кажется мне снова удалось вам немного помочь. Скажите честно: вы коллекционируете неприятности? Или это такой новый популярный вид хобби? С этой-то мадам вы что не поделили? Очередного поклонника?

Лисса Пруэтт, которая даже не все заклятия, которыми перекидывались эти двое, успела разглядеть — настолько стремительной выдалась схватка! — только открыла рот, но слов у нее не нашлось.

— Так что это за леди, которая вами была смертельно недовольна? — спросил Долохов, кивая на связанную и бесчувственную Мэри. — Знаете?

— Это… — Лисса запнулась, сама пребывая в ужаснейшем недоумении. — Это Мэри Джонсон. Наша служанка. Работает горничной в поместье Пруэттов, — и, помолчав, добавила: — Она магглорожденная.

Антонин вскинул голову и недоверчиво прищурился.

— Магглорожденная? — произнес он, а затем, видимо, действительно не справившись с удивлением, взял более панибратский тон: — Да перестань. Ты серьезно утверждаешь, что эта девчонка из грязнокровок? И при этом знает такие заклятия, которыми она тут разбрасывалась? Что-то ты путаешь. С каких это пор у вас в Хогвартсе такому учат? В Дурмстранге — возможно. Да и то, далеко не все из ее арсенала. Вот только в Дурмстранг магглокровок не принимают. Очень странно это все звучит. Может, это под обороткой кто-то?