Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы

Часть II. Глава 10

Первым нарушил воцарившееся молчание Гидеон.

— Слушайте, а можно вообще как-то определить, кто именно этот крестраж создал? — он угрюмо взглянул на тетрадь, все еще лежавшую по центру стола. — Ну, чтобы знать наверняка, с кем имеем дело.

— Вопрос резонный, — отозвалась Мюриэль. — Если понять, чья это душа, можно хотя бы оценить масштаб бедствия.

Дугал медленно кивнул.

— Можно. Частично. Я, пока вы проверяли дом и наводили здесь порядок, успел немного поговорить с Мэри, — мистер Пруэтт задумчиво потер переносицу, как будто вспомнил что-то неприятное. — Она утверждает, что помнит, как общалась с кем-то. Через тетрадь.

Фабиан приподнял бровь.

— Общалась? То есть, как — прямо разговаривала с ней?

— Нет, разумеется. Как ты себе это представляешь, сын?! Это же просто тетрадь! Мэри делала в ней записи, и ей отвечали.

Долохов нахмурился, его брови поползли вверх.

— Общалась? С крестражем? — переспросил он с нескрываемым изумлением. — Это… необычно. Крайне. Я, конечно, не специалист, но в истории, насколько мне известно, не зафиксировано случаев, чтобы крестраж проявлял подобную активность. Хотя, если честно, я впервые слышу и о том, чтобы кто-то сделал крестраж из обычной тетради. Как правило, выбирают нечто неподвижное, пассивное и уж явно неспособное коммуницировать напрямую: зеркальце и заколка у Эржебет, игла у Кощея, кольцо у Гарпия. В общем, что угодно, лишь бы хранило частицу души, но не… проявляло волю. Возможно, это какая-то особая, изощренная форма крестража. Уникальный случай!

Мюриэль хмыкнула.

— Сомневаюсь, что слово «уникальный» делает ситуацию хоть на каплю менее пугающей.

— Безусловно, — вынужденно согласился Антонин замолчал, обдумывая внезапно пришедшую ему в голову мысль. — Может быть, это что-то вроде… паразита, частично ожившего фрагмента души. Может, эта частица души стремится не просто сохраниться, а обрести собственное воплощение? Независимое от оригинала?

Обсуждение этой возможности повисло в воздухе, но, не имея достаточных знаний, никто не мог прийти к определенному выводу.

— Но зачем он вселился в Мэри? — задумчиво спросила Лисса. — Что он хотел? Я уверена, что когда Мэри на меня напала, это была вовсе не она!

— Хороший вопрос, — кивнул Долохов. — Возможно, он искал носителя. Или просто способ добраться туда, куда сам не мог.

Он посмотрел на всех по очереди, задержав взгляд на Дугале Пруэтте.

— Хогвартс, не так ли? Все, что делала та магглорожденная девчонка — пыталась любыми способами попасть в замок.

Дугал коротко кивнул.

— Ну вот, — мрачно подытожил Антонин. — Крестраж, обладающий зачаточной волей, стремящийся попасть в школу, полную юных, впечатлительных детишек… — он тихо усмехнулся, но без тени веселья. — Да, звучит, как отличный сценарий для катастрофы.

Мюриэль нахмурилась.

— Значит, эта штука пыталась обрести себе тело?

— Или распространиться, — предположил Фабиан. — Заразить других.

— Не думаю, — покачал головой Антонин. — Это работает не так, хотя, конечно, сложно сказать точно. Я никогда не встречал подобных артефактов. Но если предположить, что владелец крестража пока жив, то есть если воскрешать его не требуется, а крестраж обрел собственную волю и возжелал жизни уже для себя лично, то… Для этого понадобиться просто прорва энергии! Во много раз больше, чем для обычного воскрешения создателя крестража… Несколько десятков детей-магов вполне бы подошли…

— Ладно, философию оставим на потом, — решительно сказала Мюриэль. — Пора бы уж выяснить, чей это крестраж.

— Действительно, — согласился Долохов. — Думаю, мы можем попробовать спросить саму тетрадь.

Лисса недоверчиво посмотрела на него:

— Спросить… крестраж? Вы серьезно?

— Почему бы нет? — пожал плечами Долохов. — Если это существо обладает зачатками сознания, оно, скорее всего, попытается говорить. И, если мы будем осторожны, оно, возможно, даже скажет правду.

Мюриэль задумчиво постучала пальцем по столу.

— Опасно, конечно. Но логично. Вдобавок, нас шестеро. Даже если тот, кто будет писать, окажется под влиянием крестража, все остальные смогут его удержать.

— Согласен, — кивнул Дугал. — Тем более, есть реальный шанс сразу узнать имя.

Он медленно потянулся к свертку, но Мюриэль опередила его.

— Позволь, братец. Я уже держала ее, и если кто-то снова должен контактировать с этим, то это буду я.

Мистер Пруэтт нахмурился, но неохотно кивнул: в любом случае, переспорить сестрицу, если уж она что-то решила, было невозможно. Мюриэль надела перчатки и потянулась к тетради. Все невольно задержали дыхание и придвинулись ближе.

— Погодите-ка, — внезапно сказала глазастая Лисса, стоило только тетке откинуть обложку. — Там что-то есть.

Действительно, на внутренней стороне проглядывались почти стершиеся буквы, которые складываясь в имя: «Том Марволо Реддл».

В комнате повисла гробовая тишина, которую нарушил резкий, болезненный смех Антонина Долохова.

— Нет, — отрезал он. — Это невозможно.

Он встал, резко откинув от себя кресло. Его лицо побелело.

— Подумайте сами! Том? Том Реддл? Да вы что! Том — гений! Прагматик! Самый блестящий ум нашего поколения! Он никогда не опустился бы до этой ереси! Не лишил бы себя права на нормальное перерождение! Погубить душу — это же безумие! Да, он амбициозен! Да, он хочет власти! Но разве это преступление? Пол-Визенгамота хочет власти! Это не значит, что они все создают крестражи! Это не Том!

Он говорил быстро, захлебываясь, его слова неслись вразнобой, но в них сквозила отчаянная и почти животная надежда.

Мюриэль обменялась с братом быстрым взглядом.

— Вы уверены? — тихо спросил Дугал. — Вы ведь сами говорили, что крестраж не сразу превращает человека в монстра. Что перемены приходят постепенно.

— Том… — начал Долохов, медленно подбирая слова. — Он… необычайно умен. Талантлив до гениальности. Хладнокровен, да, иногда жесток, но не безумен. Я знаю его вот уж лет семь или восемь. Он всегда мечтал о великом. О порядке. О новом мире, где волшебники будут лучше, сильнее и… Разве это так ужасно — хотеть перемен?