«что ты наделала»

ГЛАВА 1. «ТО ПИСЬМО»

Звонок разрывает тишину в десять вечера.

Я смотрю на экран телефона. Незнакомый номер, код моего родного города. Того города, где я не была пятнадцать лет. Пальцы замирают над кнопкой «ответить». Хочется сбросить, но я знаю — это судьба. Она всегда стучится в самый неподходящий момент.

— Ирина? — голос старческий, знакомый, но я не сразу узнаю. — Это тётя Галя из соседнего подъезда. Ириш, ты только держись…

— Что случилось? — я уже знаю ответ. Я чувствую его затылком, кожей. В комнате вдруг становится холодно.

— Твой отец. Сердце. Скорая приехала, но было уже поздно. Он не мучился. Заснул и не проснулся.

Я молчу. Смотрю на фотографию на стене — единственную, что оставила. Отец в парадном мундире. Ордена. Строгие глаза. Смеётся редко, но здесь — на этом снимке, сделанном в 95-м, — улыбается. Я сижу у него на плечах. Мне пять.

«Пап, я выше всех!»

«Ты у меня самая высокая, дочка».

Я слышу этот его голос. Басовитый, чуть хриплый от махорки. И сразу же — другой голос. Тот, что врезался в память навсегда.

«Иди домой, дочь. Ты — дочь офицера. Ты не можешь связать жизнь с сыном предателя».

Тётя Галя всхлипывает в трубку:

— Ириш, ты приедешь на похороны?

— Да, — выдыхаю я. — Приеду.

Кладу трубку и сажусь на пол. Внутри — странное облегчение. А потом — ужас от этого облегчения. Я ненавижу себя за то, что чувствую. Он умер, а я думаю о себе. О том, что мы не успели. О том, что я не дала ему шанса. О том, что он унёс тайну навсегда.

Я закрываю глаза, и память накрывает меня с головой.

Я стою на плацу. Мне двадцать. Вокруг пусто, ветер гоняет сухие листья по асфальту. Холодно, я в лёгком платье, но мне всё равно. Я жду его. Женю.

Мы договорились: сегодня он поговорит с отцом. Попросит благословения. Он сказал это так уверенно, что я поверила. Папа поймёт. Он же любит меня. Он же хочет, чтобы я была счастлива.

Я смотрю на часы. Женя опаздывает на двадцать минут. Это не похоже на него. Он всегда точный, как... как офицер. Я усмехаюсь. Он и есть офицер. Лейтенант Нестеров. Мой Женя. Нашёл, кого любить — дочь подполковника.

Вдруг вижу: из штаба выходит отец. Идёт медленно, тяжело. Лицо — каменное. Он смотрит на меня через весь плац, и в его взгляде — что-то, чего я не могу прочитать. Боль? Сожаление? Или обычная его строгость?

— Ира, — голос доносится сквозь ветер. — Иди домой.

— Я жду Женю.

— Его не будет.

— Он обещал!

— Не будет, — повторяет он, и голос становится жёстче, как у командира на построении. — Я сказал. Иди домой.

Я не двигаюсь. Стою и смотрю ему в глаза. Впервые в жизни я не подчиняюсь приказу. Впервые я смотрю на отца не как на подполковника, а как на человека, который только что разрушил всё.

— Что ты ему сказал?

Отец спускается с крыльца. Подходит ко мне. Он близко, я чувствую запах его старого кителя — махорка, кожа, порох. Я знаю этот запах с детства. Мой папа — Комбат. Мой папа — герой. Мой папа — чужой человек, который никогда не говорит «люблю», только приказывает.

— То, что он должен был услышать, — говорит он.

— Он не предатель!

— Его отец — предатель. И сын пошёл в отца. Он не достоин тебя.

— Это решать мне! — я кричу. — Я люблю его!

Отец молчит. Он смотрит на меня, и мне кажется — на мгновение, — что он хочет меня обнять. Что он хочет сказать что-то важное. Но он не говорит. Он поворачивается и уходит. Его сапоги стучат по асфальту. Стук затихает.

Я остаюсь одна.

И тогда я шепчу в пустоту:

— Я уеду. И ты меня больше не увидишь.

Я открываю глаза. Я всё ещё сижу на полу. Телефон лежит рядом. На экране — смс от дочери: «Мам, я у Саши, ночую у неё. Не жди».

Нина. Моя дочь. Ей пятнадцать. Она уже почти взрослая. Она не знает ничего о деде. Я никогда не рассказывала ей. Зачем? Чтобы она поняла, каким жестоким может быть человек в погонах? Чтобы она возненавидела армию, как ненавижу её я? Или чтобы она узнала правду — что я сбежала от отца, потому что была трусихой?

Я поднимаюсь. Иду на кухню, наливаю чай. Он давно остыл, но я всё равно пью. Горький. Потом подхожу к столу, открываю ноутбук, вбиваю в поиск: «рейс Москва — Гарнизон». Покупаю билет на завтра.

Я еду. Я должна увидеть его в последний раз. Я должна понять. Почему он сломал мою жизнь? Почему он сказал Жене то, что сказал? И что именно он сказал?

Я открываю шкаф, достаю старую коробку. Там — мои вещи из той жизни. Фотографии, школьный дневник, письма. И одно письмо. Конверт, пожелтевший, надорванный по краям. Я беру его в руки и перечитываю в сотый раз, хотя помню наизусть каждое слово.

«Женя, я не могу с тобой быть. Ты сказал отцу то, что он хотел услышать? Или ты просто сдался? Ты даже не защищал свою любовь. Ты позволил ему оскорбить себя — и меня. Я не хочу видеть того, кто не борется за нас. Я уезжаю. Не ищи меня. Ты для меня больше не существуешь. Ира».

Я смотрю на эти строки, и горло сжимается. Я была такой глупой. Я не спросила, что произошло. Я просто убежала. Я не дала ему шанса объяснить. Я не дала отцу шанса извиниться. Я просто исчезла.

Я кладу письмо обратно в коробку. И вдруг вспоминаю — одна деталь, которую я всегда игнорировала.

Когда я уезжала, я собрала сумку в спешке. Я побросала в неё всё, что могло напоминать о прошлом. И я помню, что Женя приходил на вокзал. Я видела его издалека. Он стоял на перроне, смотрел на меня. Я отвернулась. Я не захотела смотреть. Я решила, что он сдался, что он не борется.

Но теперь я думаю: а что, если он хотел что-то сказать? Что, если он пришёл не прощаться, а объяснить? Что, если он оставил мне что-то в сумке, пока я не видела?

Я роюсь в коробке. Перебираю старые тетради, фотографии, блокноты. Вдруг натыкаюсь на записную книжку отца. Открываю её. Почерк отца — ровный, командирский.

Последние страницы.

«Яна не звонит. Я заслужил. Нестеров привозит лекарства. Хороший парень. Я сломал им жизнь. Они могли бы быть счастливы. А я боялся, что он будет не лучшим. Я дурак. Теперь я стар и один. Если бы можно было всё вернуть... Но я не умею просить прощения. Слишком поздно».