Что я без тебя?

Глава 7. Месть подается холодной

Филипп Антуан Луи Сан-Монсальви был взбешен. В такие моменты слуги старались не попадаться на глаза своему господину, и даже у правой руки герцога, его тени, Клода Арно, обычно находились неотложные дела. Сегодня ему не удалось скрыться с глаз герцога в нужный момент и сейчас он молча рассматривал своего хозяина из угла комнаты, иногда умело уворачиваясь от пролетающей мимо статуэтки или книги. Он хорошо изучил герцога и знал, что явная ярость скоро сменится холодной.

— Ваша светлость, — подал он голос, когда герцог швырнул кресло, и то громким стуком разлетелось в щепки о каминную решетку. – Ведь мы с самого начала догадывались, что если расписка не нашлась, то Бертран ее где-то спрятал. Вы же ожидали, что она когда-нибудь всплывёт, вы были готовы к этому. Отчего же вы сердитесь, мой господин?

Сан-Монсальви подвинул второе уцелевшее кресло к камину, ногой отшвырнув обломки в сторону, и уже совершенно спокойным голосом произнес:

— Я хочу узнать, кто тот человек, передавший маркизу расписку.

— Чтобы отомстить, ваша светлость?

— Чтобы посмотреть ему в глаза и решить, что мне с ним делать.

Клод изучающе посмотрел на хозяина, словно размышляя, стоит ли говорить. Но все же решился:

— Ваша светлость, на балу дебютанток я обратил внимание на одну деталь. Мне еще тогда показалось это странным…, — Клод в задумчивости почесал голову.

— Продолжай, — приказал герцог.

— Маркиз де Броссар удалялся на некоторое время в кабинет. И к нему провели какую-то незнакомую девушку. Мне не удалось узнать, чем они там занимались, ведь у дверей паслась маркизова охрана, его цепной пес Жак, — скривился Клод.

— Какое отношение это может иметь к нашему делу? Мало ли, с кем маркиз уединяется. Правда, мне казалось, что после смерти жены он на женщин и не смотрит… Поглощен своими интригами, словно кардинал Ришельё, — усмехнулся Сан-Монсальви.

— Я тоже поначалу не придал этому большого значения. Но когда появилась расписка… Я разузнал кое-что об этой девушке, Александре Пелисье. Ее привез на бал граф Мильонский, объявив своей племянницей. Но знаете ли вы, монсеньор, откуда она родом?

Сан-Монсальви выжидательно посмотрел на своего слугу.

— Из Шильона.

Герцог чуть сузил глаза:

— Я понял, что ты хочешь мне сказать. Однако, одно лишь ее происхождение не является доказательством того, что расписку маркизу передала именно она.

— Полностью согласен с вами, ваша светлость. И все же я выяснил кое-что еще: их имение располагается в нескольких лье от того места, где мы расстались с Ливио Бертраном. Если допустить, мой господин…?

Клод замолчал. Сан-Монсальви, казалось, не слушал его более. Он стоял с каменным взглядом, устремлённым в даль, куда-то поверх крыш окрестных домов за окном. Арно знал, что в такие мгновения хозяина бесполезно о чем-либо спрашивать, тот не даст ответа. Слуга был доверенным лицом герцога, исполнителем воли его светлости, знал, как казалось, все тайны, скрываемые Сан-Монсальви, однако даже ему становилось нехорошо, когда герцог уходил в себя, как сейчас. Клод мог дать руку на отсечение, что Сан-Монсальви утаивает что-то и от своего самого верного слуги. И у него, хладнокровного и рассудочного, по сердцу полз лютый холод, когда он смотрел в черные зрачки герцога, прожигающие насквозь.

— Сделай так, чтобы она пожалела о том, что совершила, — вдруг прервал молчание Сан-Монсальви.

— Позвольте уточнить, ваша светлость… Вы же сами сказали только сейчас, что у нас нет доказательств…

— Делай, что приказано.

— Я все исполню, ваша светлость, — Клод поклонился и исчез за портьерой.

Задавать герцогу вопросы, отчего тот решил так внезапно, будто расписку маркизу передала именно Александра Пелисье, было бессмысленно и даже чревато очередной вспышкой гнева. А в гневе Сан-Монсальвимог быть ужасен. В мозгу Клода уже рождался план…

Спустя месяц после невероятной и полной событий поездки в столицу Александра, уже успевшая потихоньку забыть историю с распиской и вернувшаяся к своей размеренной и спокойной жизни, вдруг снова получила письмо от дяди. Тот писал, что Изабель вполне оправилась от своего увечья и даже почти не хромает. Якобы врачи уверяют, что от хромоты и вовсе не останется следа, поскольку кости срослись как-то удивительно правильно. Александра порадовалась таком известию. А вот в конце письма ее ждал большой сюрприз. Дядя писал, что Александру после бала дебютанток заметил сам герцог Ангуанский и прислал ей личное приглашение на бал в честь дня совершеннолетия его сына. Праздник должен был состояться через десять дней. Времени на подготовку оставалось немного, но дядя обещал, что в столице подберет для нее наряд. Он настоятельно рекомендовал племяннице не отказываться от приглашения. Герцог Ангуанский-младший стал бы исключительно удачным выбором для Александры. Так высоко взлететь не рассчитывал бы и сам Мильонский, сватая свою дочь. Александра решила не спрашивать совета у брата, который все равно уже давно уехал в свой полк, и стала собираться в столицу.

Город оглушил ее все тем же шумом, толпами людей, запахами еды и отходов, грохотом повозок и карет, ржанием лошадей и криками торговцев. Александра прибыла в дом дяди за два дня до назначенного бала. Изабель встретила ее своим щебетанием и мгновенно закружила кузину в водовороте событий. Примерка платьев, доверительные разговоры и обсуждение возможного жениха – дядя дал понять обеим девушкам, что шансы у Александры весьма велики, но и Изабель не стоит отчаиваться, ведь ее также удостоили личным приглашением.