Что я без тебя?

Глава 22. Услуга за услугу

Дамиан за ужином обратил внимание на то, что Кассандра явно устала и плохо себя чувствует. Он не стал мучить девушку беседами и отпустил спать сразу после трапезы. У Александры и вправду под конец ужина голова просто раскалывалась, а вдобавок она начала слегка подкашливать. Еще не хватало заболеть после этого ледяного душа! Ей Богу, она же не неженка какая-нибудь! Александра сама себя одернула. Александра Пелисье неженкой не была, а вот о здоровье Кассандры Вернье можно было только догадываться. Выпив на ночь горячего молока, по словам матушки, лучшего лекарства от всех хворей, она без сил свалилась в постель.

Сон навалился тяжелый, зыбкий, неприятный. В нем она словно пыталась выплыть из вязкого болота, но никак не удавалось вздохнуть. Она все время захлебывалась и старалась откашлять болотную тину из легких. От собственного кашля Александра и проснулась. Или ей только показалось, что проснулась, а топкое болото не отпускало ее из своих цепких объятий. Ей показалось только, что где-то среди всех невнятных очертаний мелькнуло человеческое лицо, но мелькнуло на мгновение, и исчезло. Вдруг ее будто с силой вырвали из этой жижи, одним рывком, наполнив ее рот свежей влагой, а не отвратительной тиной. Александра попробовала разлепить глаза, но это было чересчур большим усилием с ее стороны, слишком много сил она потратила на борьбу с засасывающим ее болотом, и девушка провалилась в забытье.

У постели Кассандры, поддерживая ее за голову, сидел Дамиан. Он опасался, что девушка может заболеть после их прогулки, но не думал, что так скоро и сильно. Проходя мимо ее спальни, он услышал кашель и стоны. На его стук никто не ответил, и герцог позволил себе войти. Госпожа Вернье лежала на подушках, раскинув руки, беспокойно дыша и тяжело кашляя. Прикоснувшись к ее руке, герцог понял, что у девушки поднялся жар. «Никто из слуг и не заметил, что компаньонке хозяйки нездоровится», — усмехнулся герцог. Что ж, компаньонка — та же служанка, только рангом повыше. Никому нет дела до чужих бед. Герцог налил воды и, приподняв девушку за плечи, влил ей в рот несколько капель. Именно их и почувствовала на своих губах Александра, прежде чем провалиться в свой сон снова.

Дамиан вызвал своего слугу, приказал тому принести тазик с водой и губку, а сам отправился на кухню варить отвар, который не раз ставил на ноги и его, и сестру в годы, когда они были еще совсем маленькими. Матушка увлекалась травоведением и сама собирала и сушила травы, словно обычная мещанка, однако никому не доверяла этого важного занятия. Дамиан варить зелья не умел, но рецепт отвара от простудной горячки выучил наизусть: цветки липы, плоды малины и шиповника, ромашка и душица. Оставшихся от матушки запасов было не счесть, никто ими после ее смерти не пользовался, кроме Дамиана в подобных случаях. Приготовив отвар и дав ему настояться положенное время, герцог отправился обратно в спальню Кассандры.

Девушка встретила его потоком обрывистых фраз, повторяемых во сне. Герцог нахмурился: если жар настолько силен, что начался бред, то, возможно, одним отваром не обойтись и придется звать лекаря. Он прислушался, так как ему показалось, что он услышал свое имя.

— Вы обещали спасти меня! Но если вы погибнете? Кто вернет все на свои места! Демьен…

Нет, девушка обращалась не к нему, а к какому-то Демьену.

— Я боюсь его! Он придет за мной и найдет! ... Не спрятаться даже тут… Не на кого надеяться…. Одна я не справлюсь… Не покидайте меня, ваша светлость!

Дамиан снова приподнял девушку за плечи и влил в нее остывший отвар. Ему стало любопытно, о чем она говорит. Неужели кто-то или что-то ей угрожает? Кассандра не создавала впечатления подавленной или испугавшейся. И кто этот Демьен, обещавший ей поддержку и видимо, покинувший ее, к которому она обращается «ваша светлость»? Мысленно перебрав все известные ему герцогские семьи, он не припомнил Демьенов в юном поколении. Был, правда, герцог Демьен де Гондрен, но ему было уже сильно за пятьдесят. По поводу вторых и третьих имен он не был уверен. «Хотя это совсем его не касается», — подумал он. Мало ли что происходило в жизни этой девушки, пусть и весьма привлекательной.

Отерев выступивший на ее лбу пот губкой с прохладной водой, он устроился в кресле у окна, приказав поставить больше свечей. Из библиотеки он принес себе книгу, которую давно собирался прочесть, и погрузился в чтение. Иногда он прислушивался к бормотанию Кассандры, но мало что мог разобрать. Во второй половине ночи матушкин отвар, видимо, подействовал. Кашель не усиливался, а жар понемногу спадал. Дамиан еще несколько раз давал девушке его выпить. К утру стало ясно, что теперь она уже не мечется в лихорадке, а просто спит. Герцог, уставший за ночь, ушел в свою спальню отдохнуть. Он больше не волновался за госпожу Вернье.

Александра проснулась сравнительно поздно. По крайней мере, солнце уже было высоко. Она чувствовала себя совершено невыспавшейся, не отдохнувшей, голова не болела, но саднило горло, и кашель тоже никуда не делся. Она совершенно ничего не помнила из сегодняшней ночи, кроме ощущения вязкого болота и еще чьих-то рук, вытаскивавших ее из темноты. Неужели Сан-Монсальви пробрался и сюда? Нет, если бы это был он, то не стал бы доставать ее из болота, а наоборот, утопил бы ее к своей вящей радости. Демьен, где же вы, ну где же! Мне снова страшно! Ей отвечало лишь пение птиц за окном. Александра решила, что ей лучше оставаться сегодня в постели.

Раздался стук в дверь и на ее робкое «прошу», услышала пожелания доброго утра от … герцога Аланского!

— Как вы себя чувствуете, сударыня? — поинтересовался герцог.