Что я без тебя?

Глава 27. О том, что возвращение домой не всегда приносит радость

Александра открыла глаза и обвела взглядом комнату. Голова была неясной, очертания кровати расплывчатыми, ей никак не удавалось сосредоточиться хоть на какой-то мелочи. Наконец из общей нечеткой картины стали вырисовываться контуры постели, на которой она лежала, занавесей балдахина, окна и фрагмента обивки стен. Она находилась в своей спальне, спальне герцогини Аланской…

В одно мгновение перед глазами всплыло все, что видела Александра, прежде чем потерять сознание: ее муж, Демьен, неподвижно лежит, истекая кровью, а ее любимый, Дамиан, бесстрашно отражает удары взбешенного чужим вмешательством Сан-Монсальви. И как в кошмаре, когда страх сковывает тебя, и ты не в силах пошевелиться и убежать, она наблюдала, как шпага Дамиана ранит Сан-Монсальви, и как тот одновременно протыкает грудь Дамиана и затем наносит ему удар кинжалом. Неспособная до этого вымолвить ни звука, Александра закричала. Она кричала и сейчас, громко, протяжно и страшно. Это был крик, переходящий в вой. Она зажмурилась и зажала рот рукой, давясь и захлебываясь этим воем, но не могла остановиться. Тут чьи-то руки подняли ее с постели и крепко обняли, так крепко, что даже дышать стало невозможно. Александра несколько раз дернулась, закашлялась и наконец, замолчала. Руки осторожно ослабили свою хватку и теперь нежно поглаживали ее по спине.

— Тихо, тихо, сударыня, все уже позади, — услышал она знакомый голос. Александра открыла глаза и отстранилась, чтобы разглядеть говорившего. Рядом с ней на постели сидел ее муж, Демьен Аланский. Бледный, с изможденным лицом, похудевший, кажется, даже постаревший, но живой.

— Ваша светлость… Вы живы… Благодарю тебя, Боже! … Но как же? … Я же своими глазами видела… А Дамиан? Он тоже? – на мгновение мелькнула мысль, что раз ее муж остался жив, то, возможно, и Дамиан смог спастись.

И без того бледное лицо Демьена побледнело еще больше, глаза почернели, а руки, поддерживающие девушку на постели, непроизвольно сжались в кулаки.

— Вы хотите спросить, выжил ли Дамиан? Нннет, — ответил он, чуть запинаясь. — Простите меня, сударыня, но мне нечем вас обнадежить. С такими ранами у него не было ни единого шанса.

В груди Александры все оборвалось. Слезы сами полились из глаз, но девушка ни слова не произнесла, а просто прижалась к груди мужа и плакала молча. Демьен гладил ее по волосам, по плечам, спине и тоже ничего не говорил, а просто ждал, когда поток слез иссякнет. Наконец Александра сама отодвинулась от мужа.

— Что с Сан-Монсальви? Расскажите мне все, прошу вас.

— Может быть, вам стоит отдохнуть, сударыня? Наш разговор выйдет долгим. Вы, несомненно, устали, ведь всю последнюю неделю пролежали в горячке.

— Я чувствую в себе достаточно сил, чтобы выслушать ваш рассказ, сударь, — произнесла Александра, устало откидываясь на подушки. Но вы сами, сударь. Вы так бледны…

— Благодарю вас за заботу, Александра, мне уже гораздо лучше. Раны оказались не столь тяжелыми, как могло показаться со стороны.

Герцог поднялся, чуть отодвинул занавески и распахнул окно, впуская в спальню прохладный воздух, пахнувший влагой.

— Дождь закончился. – произнес он. – Лил всю ночь и все утро, а сейчас солнце вышло.

Он повернулся к Александре, подошел к креслу и с видимым трудом придвинул его поближе к постели. Девушка заметила, что движения даются герцогу нелегко, и супруг морщится даже от небольшого напряжения мышц. Аланский с некоторым облегчением и слишком поспешно опустился в кресло, неосознанно схватившись за живот. «Все-таки раны его беспокоят», – подумала Александра.

— Вы, безусловно, хотите услышать всю историю с самого начала. Чтобы я поведал вам, что же произошло за время вашего отсутствия… Что ж, — он чуть прикрыл глаза, безотчетно вновь коснувшись живота, — начну с того момента, как вы успешно перенеслись в отражение. Что все удалось, мне стало понятно сразу же, как только я заговорил с вами. Точнее, с госпожой Кассандрой. – Тут герцог усмехнулся.

– Да, госпожа Вернье отреагировала весьма бурно. Сначала кричала, что она компаньонка сестры самого герцога Аланского, что если с ней что-нибудь случится, то мне придется иметь дело с его светлостью… Она решила, что уснула в карете, и я ее похитил. Еле успокоил ее тем, что я и есть герцог Аланский и отвезу ее в замок. Она даже не сразу осознала, что одежда на ней другая. Мы вернулись в замок, а там я запер нас в кабинете и постарался объяснить. Бог мой, как она кричала! Пыталась наброситься на меня и даже, кажется, укусить! Вопила, что я сумасшедший, что даже ради места компаньонки она не станет слушать этот бред и терпеть безумного герцога… — Демьен снова усмехнулся воспоминаниям. – Пока я не принес ей зеркало. А вот тут госпожа Кассандра сразу переменила свое мнение. Вдоволь насмотревшись, она заявила, что всю жизнь мечтала быть рыжеволосой, потому что ее «мышиные», как она выразилась, волосы всегда ее раздражали. И зеленый цвет глаз ее тоже весьма обрадовал. Отчего-то с этого момента она полностью поверила в нашу историю. И согласилась помогать, а точнее, не мешать и играть роль Александры …. Правда, известие о том, что мы женаты, поначалу не вызвало восторга. Но я передал ей ваше письмо, и, кажется, оно ее успокоило. Я бы сказал, что в целом ее реакция на известие о существовании иного мира, о ее трансформации в чужом теле оказалась довольно спокойной. Зря я опасался за состояние разума этой женщины, сударыня. К счастью, госпожа Кассандра обладает весьма живым умом, бесстрашна и даже в чем-то безрассудна. Очень напоминает вас, Александра, — улыбнулся Демьен.