Что же делать?

Что же делать?

                  ГУДАЕВ   А. М.

      Что   же   делать?              

Н.Г. Чернышевский и В.И. Ленин написали в своё время книги на тему «Что делать?», и оба они были неправы и ошибались в этом вопросе. Эту важную и извечную для нас тему надлежит вновь прояснить и уточнить, очередная попытка чего и предпринята в этой книге.  Так сказать, одна из очередных, бесчисленных  и спорных попыток. Жанр книги – нечто среднее между политической философией и публицистикой. Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся сими известными вопросами, изложенными простым и доступным языком. 

Введение

В глубине души и подсознательно все интересуются вопросами правильного и справедливого устройства общества.  Это  волнует всех, все высказываются на эту тему, и каждый уверен, что уж если ему бы довелось претворить это в жизнь, то он бы всё устроил наилучшим образом. «Среди тех, которые высказывались так или иначе о государственном устройстве, некоторые  даже и в малой степени не принимали участия в государственных делах, но провели всю свою жизнь частными людьми», - Аристотель (384 – 322гг. до н.э.),  «Политика». Случается, что даже лекари  на досуге пишут на религиозные, философские и политические темы. Таковыми были св. Павел, Густав Лебон, Богданов А.А.,  Кенэ  Франсуа – французский экономист и личный врач Людовика  XV.  Немецкий философ Яков Бёме  (1575 - 1624г.г.) был сапожником. 

Через неделю после того, как «Богатство народов» поступило в продажу, некоторый вельможа выразился так: «Адам Смит никогда не занимался торговлей и может писать о ней не с большим успехом, чем юрист о медицине».  Чтобы знать, тухлое ли яйцо  или свежее, необязательно быть  курицей.  С 80-х годов XX века экономисты всё чаще стали выражать озабоченность умозрительностью, абстрактностью и излишней  математизированностью экономических исследований.  Экономика стала разновидностью математической философии и социальной математики. Экономическая теория стала умозрительной, утратив связь с реальной экономической жизнью и потеряв  свои прогностические функции, которые теоретические  знания по своей природе должны обеспечивать. Многие экономисты заблудились в математических лабиринтах, занялись математическим шарлатанством.  Адам  Смит не прибегал для достижения наибольшей точности своих доводов к  алгебраическим исчислениям утомительного  объёма.   «Для  выдающегося экономиста главное (не важно, о чём идёт речь) – излить идеи в сложной, извилистой форме и использовать термины, сопоставимые по недоступности с пророчествами Сивиллы», -  А.  Шикльгрубер.   Экономические теории вообще не являются долгоживущими в отличие  от законов физики, например. Эта книга представляет нечто, составленное  в виде «Круга чтения» Л. Толстого – большей частью собрание разных мыслей под определённую  идеологию, отчасти – компиляция. Очередное привлечение внимания к вопросам, правдивое изложение которых редко где найдёшь. И ещё:  человек, находящийся вне политики и не занимающий  никаких постов,  свободен от суесловия и ограничений,  налагаемых  так  называемой  политкорректностью, и  может писать всё, что думает.  Политики, например, в этом ограничены  боязнью потери голосов при выборах. 

Даже не говоря о цитатах, содержание данной книги не претендует на  оригинальность, на то, что оно высказано впервые и никем не высказано ранее.  «Исследование истины в одном отношении трудно, в другом легко. Это видно из того, что никто не в состоянии достичь её надлежащим образом,  но и  не терпит полную неудачу, а каждый говорит что-то  о природе и поодиночке, правда, ничего или мало добавляет к истине,  но когда всё это складывается, получается  заметная величина», - Аристотель, «Метафизика». Говорили древние греки, все остальные повторяли.  Кто  первый сказал слово солнце, река, вода, мать, сестра, волк?  У них общие корни во всех европейских языках. Что же теперь, не повторять их? Кто первый сказал слово «oikonomike» (домоводство)? Какой-то древний грек. Искали его, делали раскопки, но не нашли. Но говорят, он запретил свободно пользоваться этим  термином, сославшись на авторское право. Христос дал миру Новый Завет. Его спросили, какие  главные заповеди Его  учения? Он ответил: любить Бога и любить ближнего своего. Но это уже было сказано в Ветхом  Завете. Что уж говорить про простых смертных. Интересно, какова была бы судьба христианства,  если бы все многочисленные авторы Библии наложили запрет на его цитирование, сославшись на авторское право? Про любовь написаны миллионы книг  и все - вариации на одну и ту же тему. Так что, не судите строго эту книгу.  Также, в таком тексте важен не художественный слог, а смысл предложений.

Тема сама по себе важная. Даже очень высокообразованные в других сферах люди имеют подчас наивные понятия по подобным вопросам, так как это весьма специализированная сфера знаний. Личности, которые претендовали на ясность выводов,  моральную зрелость и политическую эрудицию, высказывали наивнейшие вещи в сфере политики.   Например, Альберт Эйнштейн говорил о Ленине: «Я уважаю в Ленине человека, который всю  свою силу с полным самопожертвованием своей личности использовал для осуществления социальной  справедливости.  Несомненно, люди, подобные ему, являются хранителями и обновителями совести человечества». И в наше время даже   лауреат Нобелевской премии состоит в коммунистической фракции Думы РФ. И это - после всей открывшейся после 1985 года  информации о неисчислимых преступлениях коммунистов. «Никогда экономисты не были так осязательно правы и никогда их проповедь, однако, не была гласом вопиющего в пустыне,  как в настоящее время», - Густав Лебон.  Вообще, основополагающие принципы экономики  очень просты и легко усвояемы,  но воздействие политики так их извратило, запутало и завуалировало, что нелегко найти истину в этих вопросах. Кроме того, многие экономисты и философы пессимистически относятся к идее экономического образования  и внедрения этих принципов в массы.  Герберт Спенсер пишет: «Несомненно, но последуют ли по этому пути? Непосредственная  беседа доказывает, что девять из десяти человек более  читают то, что развлекает их, чем то, что учит их;  и доказывает также, что последнее, что они прочтут – это что-то, что поведает им неприятную правду и разгонит их беспочвенные надежды.  Народное обучение будет иметь результатом усиленное чтение публикаций, предлагающих приятные иллюзии, нежели чем те,  которые настаивают на суровых реальностях».