Чтобы ты улыбалась

Ксения

Квартира встретила нас гулким молчанием.

– Ксения! – мой голос прокатился по пустым комнатам.

Она опасливо вышла из спальни. Увидев Тимофея, замерла на пороге, готовая исчезнуть обратно.

– Не бойся. Выходи. Это Тимофей, мой помощник.

Я помнил её – незаметную серую мышку на фоне своей огненной подруги. Покладистая, домашняя. А меня, как нарочно, всегда тянуло к опасным женщинам.

– Как ты? – спросил я, разглядывая её худенькую фигурку.

– Нормально, – ответила она тихо, а потом резко подняла голову, – ты надолго?

О? У мышки прорезался голосок.

– Нет. Собрать вещи. Еду на лечение в пансионат.

Она встрепенулась, и глаза её зажглись опасным огоньком.

– А я? Ты меня выгоняешь?

Если честно, то я даже прифигел. Это не звучало как вопрос, скорее как обвинение, чистой воды наезд.

Я с недоумением рассматривал девушку: красивая. Сейчас она меньше всего походила на Снегурочку. Скорее на Настеньку из сказки «Морозко». Этот смиренный якобы взгляд, только вот интонация… Она не спрашивала, она обиженно требовала, чтобы я её здесь оставил. Ещё в больнице такая мысль меня посещала. Думал, что побуду добрым дедушкой Морозом, но всё изменилось после всего одной фразы. Ненавижу, когда мной манипулируют.

Во-первых, я её сюда не приглашал. Она самовольно спряталась у меня дома, забрав ключи подруги. Во-вторых, вместо того, чтобы спросить, как у меня дела или хотя бы чайник поставить, она пытается выдвигать мне условия.

– Там в холодильнике ветер гуляет, – Тимофей, вернувшийся из кухни, прервал мои размышления, – я бегло посмотрел, но ничего путного не нашёл. Если хотите есть, нужно сходить в магазин. Я могу.

Он вопросительно посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Ксению. Та сидела словно кукла: глаза в пол, руки на коленях. Того и гляди скажет «ма-ма».

Я хмыкнул и кивнул. В любом случае продукты не помешают.

– Делай, что считаешь нужным, – я развернулся, но кресло врезалось в косяк. Нда, проёмчики-то слишком узкие. Придётся расширяться. Я всё-таки кое-как вписался в поворот и проехал на кухню. Убедился сам, что запасов почти не осталось. Похоже, девушка совсем не выходила из квартиры. Ела то, что нашла, потому что полки с крупами, макаронами и приправами оказались пустыми.

– Я быстро, – крикнул из прихожей Тимофей.

Входная дверь за ним захлопнулась, и я, сшибая косяки, вернулся к Ксении. Вспомнилась Наташка. Она бы уже развернула бурную деятельность: носилась по кухне, готовя перекус и ставя чайник, рулила коляской, невзирая на моё сопротивление. А эта… даже позы не изменила. И кто из нас инвалид?

Наверное, занята была. Бегло осмотрел её. Результат налицо: идеально покрасневшие глаза, трогательно дрожащие ресницы. Настоящий шедевр инсценировки. Я мысленно присвистнул. Пошла в ход артиллерия – видимо, она всё это время очень старательно тёрла глаза, пытаясь выдавить слезу. Я оценил бы точно, но… только смотрела она при этом цепко и оценивающе.

– Тебе есть куда уйти? – спросил я, не желая играть больше в её игры.

Она замотала головой, и в уголках её глаз всё-таки появились слёзы. А вот этого не нужно.

– Твой муж… ты его боишься?

Она кивнула. Её пальцы закрутились в беспокойном танце, сплетаясь и расплетаясь, а в глазах мелькнул страх. Понятно, значит, хоть тут говорит правду.

– У меня опасно. Сюда в любой момент могут пожаловать «друзья» твоей подруги. В пансионат я тоже тебя не могу с собой взять, – сказал я чистую правду, между прочим.

Она растерянно смотрела на меня. Спасаясь преследования от мужа, она забыла про подругу? Да ладно? Неужели настолько глупа?

– Их не нашли? – произнесла она, всплеснув руками. Слишком трагично.

– Нет. Следователи работают, но пока не поймали ни Веронику, ни её подельников. Скажи, ты знала?

Она снова резко замотала головой, пытаясь выдавить слезинки. Только я почему-то ей не верил. Совсем. Игра. Причём, плохая. Всё она знала.

– Что же мне с тобой делать? – произнёс я вслух, а девушка театрально заломила руки.

– Скажи, – неожиданно спросила Ксения, – почему она, а не я?

– Не знаю, может, потому что она понапористее оказалась? – криво улыбнулся я.

– Тебе нравятся наглые? – Ксения подняла глаза и в них мелькнул огонёк азарта. Она встала и медленно, не отводя взгляд, приблизилась. Ни тени неуверенности, сплошное предвкушение. Пока я пытался сообразить, в какую именно игру мы теперь играем, её губы уже нашли мои. Дерзкий поцелуй опьянил, заставил забыть обо всём. Жар пронёсся по телу, и я неожиданно осознал, что хочу её как женщину. Я не отпрянул, а схватил ладошками её лицо и углубил поцелуй.

Все мысли вылетели из головы, оставляя одну-единственную: а что дальше? Ноги ведь не двигаются. Согласится ли она?

Не успел я особо заморочиться, как требовательный звонок резанул по ушам. Я с неохотой отстранился, ещё чувствуя на губах жар её кожи и вкус – дерзкий, солёный. Мы оба перевели дух, а я повернул кресло, чтобы скрыть палатку в штанах. Ничего себе меня проняло. И это серая мышка?!

– Наверное, слесарь пришёл замки менять, – выдохнул хрипло я и направил кресло в прихожую. Тимофею я выдал ключ. Только вот за дверью меня ждал сюрприз.

Не успел я до конца повернуть вертушку, не переставая глупо улыбаться, как дверь резко распахнулась и на пороге возникли знакомые мне лица.

– Чёрт, – я попытался откатиться назад, но толку-то.

– О нет, бери рангом выше. Я сам дьявол, – во весь рот оскалился Виталя.

Меня затрясло. Наташка оказалась права: нельзя мне было домой, ой нельзя. Но что теперь делать? Единственная надежда на Тимофея, если он успеет понять, что к чему. Хотя, может ведь и пострадать. Так что лучше бы ему задержаться.

– Привет, задохлик. Не ждал? Неужели думал, что мы про тебя забыли? О, и девчонка здесь, надо же какой двойной сюрприз. Тебя муж заждался, – главарь счастливо улыбнулся, увидев Ксению.