Чтобы ты улыбалась

Как вернуть свою жизнь?

Остановился в полуметре. Она подняла на меня глаза – в них плескалось что-то нечитаемое. Я ждал, что она скажет первой, но она молчала.

– Привет, – сказал я, чувствуя, как голос садится.

– Привет, – ответила она еле слышно, – откуда ты здесь?

– Приехал к тебе. Прости меня, что так долго. Я настоящий болван, вернее был им. За эти годы я понял, что без тебя мне нет жизни.

– Мам, он холосый, – внезапно сказала малышка, – плости его.

– Что? – спросили мы одновременно.

– Это ведь мой папа? Я знаю. – добила нас она, а меня окатило жаром.

– Откуда ты… – Наташка искренне удивилась. Я же потерял дар речи. Вот так просто?

– У него ниточка, – она положила ладонь мне на грудь, – тянется ко мне. Тоненькая. Я вижу.

– Твой дар проснулся, – прошептала Наташка потрясённо.

Девочка весело улыбнулась.

– А ты будесь жить с нами? – она обиженно поджала губы.

– Если мама позволит, то я бы хотел. Но, боюсь, я очень обидел твою маму, и она так просто меня не простит, – честно ответил я.

– Мам, давай возьмём его, – выдала она. Наташка взглянула на меня предупреждающе.

– Спасибо тебе, малышка, но для начала предлагаю получше познакомиться, – быстро ответил я и услышал, как Наташка облегчённо выдохнула. Сердце сжалось от боли, но что я хотел? – Как тебя зовут?

– Соня, – легко и открыто улыбнулась она.

– А меня можешь называть папой. Давай так: ты сможешь найти меня здесь каждую пятницу. Будем знакомиться постепенно. Согласна?

Девочка радостно улыбнулась и кивнула.

– Ты не против? – поднял я глаза на Наташку. Она разглядывала меня с интересом, но не как мужчину, а как энтомолог необычную бабочку.

– Нет. Если Соня хочет, пусть общается.

Я тоже кивнул с удовлетворением.

Кондиционер в кафе остужал лицо, но тело всё равно затапливало жаром. Я чувствовал себя не в своей тарелке.

Фото, присланные детективом, ни в какое сравнение не шло с тем, что я видел перед собой. Как же я мечтал обнять своих девочек. Услышать ехидные замечания подруги. И даже настороженность в её глазах меня теперь не остановит – ничто не остановит. Я пришёл к своей цели и буду её добиваться столько, сколько понадобится.

Неожиданно я расслабился. Они здесь. Не нужно больше никуда бежать, никого искать. Позвоночник превратился в тряпочку и плавно стёк на сиденье. Спокойствие окутало, словно одеялом. Стало так хорошо, что я просто смотрел и улыбался. Она тоже смотрела, и уголки губ подрагивали в попытке удержаться от смеха. Малышка затеребила маму, прося наклониться, и что-то зашептала на ушко. Наташа слушала и кивала, что-то отвечала, но при этом, не отводя взгляда.

Какая она красивая! Я и раньше это знал, но когда такая красота постоянно рядом, то не придаёшь ей особого значения. А сейчас я впитывал каждую мимическую морщинку, каждый жест, каждый непослушный локон, что так и норовил закрыть глаз.

Они поднялись, а моё сердце остановилось. Я запаниковал. Видимо, страх отразился на лице, и Наташа одними губами прошептала, что они пойдут в домик для девочек.

Хватит жевать сопли, – отругал сам себя, – нужно действовать.

– Извините, я пришёл не один. Это Тима, – представил я своего помощника и махнул ему рукой.

– Наталья Николаевна, разрешите присоединиться? – вежливо спросил он, а у Наташки глаза округлились от удивления. И, лишь когда узнала Тимофея, расслабилась.

– Значит воспользовался моим предложением? – улыбнулась она, будто смягчившись и пригласила Тимофея за столик.

– Да. И за кресло спасибо. Если бы ты знала, как оно меня выручает! – поблагодарил я девушку, причём очень искренне. Я ведь видел другие, бюджетные версии и успел оценить разницу. – Вам заказать ещё что-нибудь?

– Нет. Сегодня лишь мороженое, – ответила Наташка. Они поднялись и уединились в дамской комнате.

– Всё не так плохо? – прошептал мне Тима.

– Да, – выдохнул я, глядя как возвращаются мои девочки. Как же сладко их так называть.

Мы больше заказывать ничего не стали, просто допили свой чай.

Соня болтала без остановки. Про кошку Мурку, про бабушку Зину, про то, как они с мамой сажали цветы.

Наташка поглядывала на часы и хмурилась. Ей явно нужно было уходить, но она не решалась оборвать Соню. А Соня вцепилась в меня и не отпускала.

Я видел: ещё пара минут – и Наташка начнёт нервничать всерьёз. Скажет что-нибудь резкое, сама потом пожалеет, и вся эта хрупкая гармония рухнет.

Не дожидаясь, пока она заговорит, я взял Соню за руку.

– Соня, нам пора, – тепло улыбнулся я девочке.

– Ты уже уходись? – она явно расстроилась.

– Да. Мне надо уезжать. У меня график лечения. Я живу в другом городе, но обещаю, что обязательно буду приезжать к вам. А когда мама сменит гнев на милость, может, и вы ко мне приедете?

– Посмотрим, – ответила Наташка, прежде чем Соня успела дать обещание.

– Тогда… до следующей пятницы? – предложил я. Мне безумно хотелось остаться, сжать их в объятиях и не отпускать, но я понимал, что Наташку нужно приручать постепенно. – Вам удобно?

– Хорошо, – я видел, что Наташка выдохнула с облегчением, и понял, что сделал всё правильно. Да, я мог бы потребовать более частые встречи с дочкой, но зачем? Чем дольше разлука, тем слаще встреча.

Мы неловко попрощались. Соня махнула мне рукой, а Наташка просто кинула. Хоть что-то.

Всю обратную дорогу мне не сиделось на месте: хотелось куда-то бежать и что-то делать. Воодушевление било изнутри фонтаном. Как теперь дожить до следующей пятницы? Я болтал без умолку, почти как Соня. Лишь принятый душ успокоил меня хоть немного.

– Пора подумать о бизнесе, – решился я, когда понял, что мысли постоянно возвращаются в Земляничкино.

– Это правильно, – поддержал меня Тима, – но не во вред здоровью. Я записал тебя на грязевые ванны. Надеюсь, ты понимаешь, что это не так-то и просто.

– А я и не возражаю, – довольно улыбнулся я, – родным я нужен здоровым и полным сил, поэтому на процедуры буду ходить в обязательном порядке.