Чудеса случаются

Глава 7. Дорога сквозь лёд

Тайга встретила их разыгравшейся метелью, которая не подчинялась законам природы. Снежные вихри кружились, образуя тени людей. Ветер выл монотонными голосами: «Слабость! Предательство!»
— Это не просто буря, — крикнула Лесная Дочь, прижимаясь к Грише. — Совет насылает видения! Закрой глаза!
Но Гриша, вопреки её словам, достал блокнот. Его пальцы дрожали от холода, но он чертил формулы, вычисляя частоту волн метели.
— Это резонанс! Они играют на страхе, как на струне. Надо создать контрчастоту!
— Как?! — Лесная Дочь едва слышала его сквозь вой.
— Спой! — он схватил её за руку. — Что-то из твоего мира!
Её голос, чистый и звонкий, разрезал тьму. Снежинки замерли, превратившись в сияющие ноты. Гриша подхватил мелодию, напевая подзвуком диссонанса, ломающий ритм метели. Буря захлебнулась, оставив тишину.
Лесная Дочь, тяжело дыша, улыбнулась:
— Учёные… Вы всегда всё усложняете.
— Зато работает, — он вытер стекающий пот со лба. — Ты… красиво поёшь.
Черный Ручей, когда-то чёрный от глубины, теперь кипел жидким льдом. Духи воды, похожие на медуз из пара, тянули к ним щупальца.
— Лёд выдержит? — Гриша осторожно ступил на покров и почувствовал, как трещины бегут под ногами.
— Нет, — Лесная Дочь резко толкнула его вперёд. — Беги!
Они помчались, а лёд крошился за их спинами. Когда Гриша провалился по пояс, он почувствовал, как вода утягивает его вниз. Лесная Дочь, не раздумывая, прыгнула за ним. Её руки обвили его грудь, и жидкий лёд вокруг застыл, скованный её волей.
— Ты… сумасшедшая, — прошептал он, выбираясь на берег.
— Ты первый, ради кого я прыгнула в ад, — она дрожала, но смеялась. Ее искренний смех заразил Гришу, заставив тело содрогнуться. Возможно, это была обыкновенная эмоциональная разрядка от стресса. Главное, что они были на другом берегу, целые. Это было большой радостью.
Ветер взметнул её одежду и Гриша заметил шрам на её спине — след от клинка Стража.
— Это когда…?
— Когда я впервые самостоятельно попыталась спасти мать. Совет не прощает непослушания.
Он невесомо коснулся шрама, и она вздрогнула.
— Больно?
— Раньше — да. Сейчас… — она обернулась, её дыхание смешалось с его. — Сейчас нет.
Они не поцеловались. Но что-то изменилось внутри, лёд недоверия растаял без следа, страх быть отвергнутым улетучился, позволяя открыться без боязни друг другу.
Гриша свалил две сухие елки, к счастью спички оказались не подмоченными. Пока он сушился возле костра, Лесная Дочь рассказывала о звёздах её мира, а Гриша объяснял, как светила рождаются и умирают. Его научные слова переплетались с её легендами, создавая новую вселенную, где наука и магия были двумя сторонами одной правды.

Воздух был свеж и прохладен, солнечные лучи нащупали лазейки в плотной стене темного леса и прорезали туманную мглу, придав Грише решимости. Надо было идти дальше.

Лысая скала возвышалась перед ними, как алтарь. На вершине рос Зеркальный Иней — кристаллы, отражающие не внешность, а душу.
— Готов? — Лесная Дочь сжала его руку.
— Нет, — честно ответил Гриша. — Но пойдём.
Подъём в гору был крутой и скользкий, давался нелегко. Гриша бодрился, не показывая усталости, но каждые полчаса требовался небольшой привал, чтобы восстановить дыхание. Высота давала о себе знать — дышалось тяжело. Но и каждый шаг будил оптические илюзии, от которых приходилось освобождать разум. Гриша видел себя то стариком, забытым в лаборатории, то Лесную Дочь, навеки замёрзшей. Духи шептали: «Ты предашь! Она умрёт!» Гриша убеждал себя, что это игра воображения, не позволяя себе оказаться в плену иллюзий.
Усталые, они наконец вышли на вершину горы и оказались на высоте птичьего полета. Гришу лихорадило от избытка эмоций. После тяжелого подъема захотелось оглядеть живописные дали, раскинувшиеся до горизонта. Где-то там далеко просматривалась широкая ложбина, на самом дне которой поблескивал ручей, который они преодолели.
Долго смотреть в солнечную даль было невозможно, слепило глаза, но отвернувшись от солнца, Гриша в мерцающем сиянии увидел очередную иллюзию, словно параллельную реальность: бабушка протягивала чашку чая.
— Уходи отсюда, — убеждал ее голос. — Ты же учёный. Зачем тебе магия?
Гриша тряхнул головой и закрыл глаза, вспоминая истинные бабушкины слова: «Сломает горы, но слово сдержит».
— Я не вернусь без неё, — убежденно сказал он.
Его иллюзия рассыпалась. Лесная Дочь, бледная, стояла перед своим страхом, заставляющим видеть иллюзию Гриши, превращённого Советом в лёд.
— Ты… живой? — её голос задрожал.
— Всегда, — он обнял её, не обращая внимания на жгучий холод её кожи. Расслабляться было некогда.
Зеркальный Иней оказался крошечным кристаллом в трещине скалы. Когда Гриша взял его, кристалл засиял, показывая их отражения, не человека и духа, а двух половинок света и тени, сплетённых в одно целое.
— Ты… моя контрчастота, — улыбнулся он.
— А ты — мой первый снег, — она прижала ладонь к его груди. — Тот, что оставляет след.
Их поцелуй растопил иней вокруг. Даже гора, казалось, вздохнула, освобождаясь от вековой тяжести.
Возвращаясь, они не спешили. Спуск с горы давался тяжелее, чем подъем, была опасность соскользуть, упасть и пораниться. Ноги все время были в напряжении, натыкались на большие гладкие валуны. Гриша нёс Иней, завернутый в ткань с рунами, во внутреннем кармане. У него едва не вырвался клич ликования, когда они спустились с крутого склона. Окрыленные успехом, последнюю часть пути до склепа они прошли на одном дыхании. Лесная Дочь напевала песню.
— Научишь меня… вашей науке? — вдруг игриво спросила она. — Хочу понять, как работает «квантовая запутанность».
Он тихо рассмеялся, осторожно целуя её в макушку.