Чудеса в дебрях Бродшира или Монах и разбойница

Глава 2

И не хочу я знать, что время лечит,
Что все проходит вместе с ним.
В. Высоцкий

Ради этого стоило рискнуть душевным спокойствием и даже честным именем. Сейчас, когда глаза Эллы так сияли, графиня Дафферти откинула прочь все сомнения — гастролеров в герцогство пустили не зря. 
Элла, утирая слезинку, поднялась с кресла и с горячностью захлопала в ладоши. Было трудно представить, что эти самые девичьи руки могут с легкостью скрутить в бараний рог недруга. 
Рида вспомнила, как впервые узнала о недуге своей племянницы, и, что именно ему послужило причиной. Как только ей удавалось держать себя в руках в те дни, известно лишь рониилам. Но только выдержка графини помогла найти наиболее приемлемое решение проблемы юной маркизы. Девочка угасала на глазах, бредила во сне, тряслась в горячке. Герцогиня в ту пору была слишком занята самобичеванием и вопросами сохранения семейной тайны. Герцог полностью погрузился в науку, пытаясь отыскать решение там, где его едва ли возможно было добыть, а Рида вопреки всем протестам родителей вывела племянницу на прогулку в Бродшир. Так испарилась хворь милой девочки Эллы. Так появилась Мика.
— Послушай, а этот Агуст мне кого-то напоминает, — своим замечанием Брайан вырвал сестру из плена воспоминаний.
На поклон из-за кулис как раз вышел Нейтан, вернее Агуст Фьер Антуан.  
Он сиял ослепительной улыбкой, принимал овации с радостью создателя шедевра, даже кланялся он как-то величественно. Затем отыскал взглядом графиню и теперь, казалось, его поклон был адресован лишь ей одной. 
— Не понимаю, о чем ты, милый брат, — отозвалась Рида и, подобно юной деве, спрятала стеснение за мантильей.
Вот только мантилья ее была не светлым и невесомым украшением, что полагается надевать всем девушкам и женщинам в дни воспевания милости Эйроны, а черным покровом из плотного кружева. Этот элемент одежды символизировал скорбь. Рида облачилась в него после смети мужа и носила по сей день, хоть и не пролила о Стефане ни единой слезинки. Этот наряд заявлял всем, что его обладательница не намерена более искать себе спутника жизни, и служил удачным средством маскировки. Лицо он не скрывал, разве что частично, но кому придет в голову обращать внимание на убитую горем вдову в мантилье?
— Ну-ну, — Брайан откинулся на спинку кресла и продолжил аплодировать.  
Элла, пропустившая мимо ушей беседу отца и тетушки, радостно обернулась и заявила, что нынешний день стал лучшим в ее жизни. 

 ******

После спектакля состоялся пир в честь премьеры, где присутствовали местные деятели культуры, представители дворянства и прибывшие на гастроли артисты.  В честь столичных звёзд герцогиня приказала организовать все по высшему разряду. А в Ниструсе приказы её светлости всегда исполнялись в положенный срок и в самом лучшем виде. 
За великолепными результатами труда герцогских поваров, музыкантов, флористов, декораторов и прочих умельцев взирал со скукой брат Себастьян. Он стоял, прильнув плечом к белоснежной колонне, облицованной малахитом, и с тоской пил воду из серебряного бокала.
Руководитель оркестра с балкона объявил котильон, и музыканты снова заполнили зал прекрасными звуками. 
Храмовник помянул Найба и пригубил из бокала. Вода, которую он пил была из горного источника. Эту вкуснейшую и кристально чистую воду каждое утро доставляли в герцогство водовозы, получавшие за свой труд немалое жалование — путь до источника был неблизким, а добираться приходилось через тайные тропки Бродшира. Но несмотря на все это, брата Себастьяна явно не устраивал вкус своего напитка.
— Пожалуй тяжко наблюдать за весельем со стороны, когда вокруг столько прелестниц? — Тремпл, прибывший в герцогство вместе с монахом, сейчас был облачен не в поношенную крестьянскую одежду, а в шитую по фигуре ливрею. В ней он выглядел значительно моложе, и голос его звучал увереннее и тверже, чем пять дней назад на Авенброде.
— Не гневи Эйрону, — спокойно отозвался на замечание слуги Себастьян, — постный день. 
— Напомните мне по прибытии домой шепнуть об этом нашим кухаркам. То-то они обрадуются дополнительным выходным.
— Придержи язык, Тремпл, нас могут услышать, — тихонько прорычал Себастьян, а после окинул залу взглядом миролюбивым и благостным.
Храмовнику было не по душе, что слуга которого он якобы нанял себе в помощники по пути из столицы, может случайно раскрыть его инкогнито.
— Кстати, о гневе Эйроны, — не унимался Тремпл. — Как посмотрит богиня на то, что в постный день ее верный раб вместо чтения молитв и воспевания силы и красоты покровительницы нашей, веселится на балу? 
— Ты это называешь весельем? 
Ответить слуга не успел. От компании титулованных родственников отделилась сама герцогиня и с приветливой улыбкой направилась к храмовнику.
— Доброго вечера, брат Себастьян. Не ожидала, что вы примите мое приглашение, но рада. Рада вас видеть. 
— К вашим услугам, Ваша Светлость, — храмовник поклонился и отставил бокал с недопитой водой на высокий столик, а Тремпл откланялся и скрылся в круговерти танцующих. 
— Должна заметить, что ряса синего цвета идет вам значительно больше серой. Уж, простите, не люблю мрачные оттенки.
— Благодарю за комплимент, герцогиня. Это, как я понимаю, касается исключительно одежды? 
Арлетт в удивлении изогнула светлую бровь.
— Вы отказались от преображения церемониального зала, несмотря на то, что все расходы на себя взял сам король. Восхищен вашей смелостью. Не каждый способен оказаться от дара своего владыки.
— Если вопрос стоит о выборе между яркими красками и тишиной, я предпочту второе, — Арлетт улыбнулась той улыбкой, с которой во времена нападений на Ниструс подписывала смертные приговоры недругам герцогства. 

Брат Себастьян оценил по достоинству умение Арлетт отстаивать свои интересы. Он склонил голову, выражая уважение к ее словам, и сменил тему:
— У вас очаровательная дочь.
Элла в голубом платье кружила по залу в танце с юным офицером. Рыжие волосы девушки были собраны в высокую прическу, обнажая высокую тонкую шею и хрупкие плечи. Храмовник взглядом проводил маркизу по кругу танца и продолжил:
— Его Величество Саймон очень интересуется, почему леди Элла так и не выехала в столицу для представления свету и государю? Он безусловно помнит, что у маркизы были проблемы со здоровьем лет с тринадцати, но сейчас, я наблюдаю прекрасную веселую девушку. Ее стать и румянец говорят о крепком здоровье. Но она все еще не покидала границ ваших владений?
— Я вижу, наш король открыл вам содержание всех моих писем на его имя, — Арлетт снова улыбнулась. 
На этот раз ее улыбка подействовала на монаха должным образом — под рясой ему стало зябко. Но эффект длился недолго. Себастьян сложил на груди руки и процитировал послание рониила Рея — дарующего венец всем владыкам мира:
— Правителям даруется власть и высшие знания, которыми они распоряжаются по своему усмотрению, если это не противоречит законам продиктованным Эйроной. 
Арлетт вздохнула, затем остановила лакея, что нес поднос уставленный бокалами с вином.  Выбрала один из них и с наслаждением сделала глоток ароматного напитка. 
Монах наблюдал с восхищением и завистью за тем как герцогиня пригубила вино, как прикрыла глаза от удовольствия, за тем как прошлась языком по губе. Игнорировать прелесть этой женщины было невозможно. Ее красота по уровню воздействия на окружающих была подобна оружию. Герцогиня об этом знала, и нередко использовала.
— Как вы сказали? — после паузы Арлетт с улыбкой вернулась к беседе. — Распоряжаются по своему усмотрению? — голос герцогине звучал ярко, но в нем однако сквозил холод. — В Ниструсе правлю я, и информацией о состоянии здоровья дочери распоряжаюсь по своему усмотрению. Королю я отпишу сегодня же, будьте спокойны. 
— Я лишь поведал вам о тревогах короля, которого волнует судьба будущей хранительницы. Хранительницы потенциально опасной территории его владений, — в голосе храмовника звучала отнюдь не смиренная монашеская добродетель. В нем ощущался напор и упрямство.
Но в упрямстве герцогиня тоже была подкована: 
— Наши земли не представляют опасности с тех самых пор, как моя семья удостоилась от Эйроны звания хранителей. Столица получает от герцогства налоги, золота и серебра мы платим больше прочих герцогств. Ежемесячные отчеты о работе мануфактур и сельских угодий всегда в срок на столе короля. Даже о строительстве новых больниц, сельских аптек и школ мы держим доклад. С учетом всего этого, не скрою, мне не очень нравятся королевские проверки. И я считаю странным, что в качестве ревизора Саймон отправил храмовника, которому, кажется, должны быть известны житейские мудрости о неуместности свои уставов в чужих монастырях.
— Боюсь, что официального ревизора… Допустим, графа, барона или просто приближенного к трону в герцогство не пропустили бы ваши микнортцы. 
Герцогиня сделала вид, что не понимает о чем говорит ее собеседник.
— Не удивляйтесь, Ваша Светлость, — улыбнулся брат Себастьян, — но Саймона волнует не только благополучие ваших земель и здоровье дочери. Поставьте себя на его место. В его королевстве есть герцогство, живущие особняком. В палате лордов никто из вашего дворянства не появлялся уже десятилетие, вы сотрудничаете только с теми купцами, с которыми еще работал ваш отец, основные университеты и храмы Эйроны вынесены за пределы центральной крепости, а решение кого пускать даже на окраины ваших владений принимает шайка разбойников из леса. Согласитесь, король имеет право переживать, не готовится ли у вас бунт, не намереваетесь ли вы отделиться от королевства? 
Герцогиня рассмеялась и отставила свой бокал с недопитым вином. 
— Чего ради? 
— Налоги, например, — пожал плечами храмовник, — вы сами сказали, что платите их в большем объеме, чем многие.
— Да, но делаем это по собственному желанию, и взамен на упрощенную систему контроля. И до недавнего времени степень контроля нас вполне устраивала.
— Но есть еще и гордость, — выдвинул новое предположение монах. — Жажда править бесконтрольно и всецело.
— Об этом я раньше даже не думала, — на сей раз улыбка герцогини была тепой и веселой. — Скажите, а вы точно играете на стороне монарха? За последние пару минут вы подбросили мне целых два повода подумать над учинением революции.
Хвала Эйроне, что у брата Себастьяна чувство юмора не отмерло в молитвах. В признание шутки своей собеседницы он отсалютовал бокалом с водой.