Чудеса в дебрях Бродшира или Монах и разбойница

Глава 3

Твой мир колдунами на тысячи лет
укрыт от меня и от света, –
и думаешь Ты, что счастливее нет,
чем край заколдованный этот
В.С.Высоцкий

Чужаки забредать в Бродшир побаивались. Виной всему слухи о пропадающих в его дебрях людях, о непроходимых и запутанных тропах, о страшных и неведомых хищниках, населяющих старинный лес. Все это, по мнению местного люда, допустил и усугубил бродширский лесовик.
Лесовиков раньше считали бестелесными духами, живущими вечность, и всю свою вечность проводящим на страже вверенных им самой Эйроной владений.  На самом же деле ими были люди, которым богиня толи в награду, толи в наказание даровала силу. Силу повелевать почти всем сущим на дарованных просторах, черпать магию из леса, но при этом оставаться его заложником. 
Покидая свои владения, лесовик лишается могущества. А от подарков богини отказываться невежливо. Так что сила покидает лесовика, покинувшего свой лес с явной неохотой, причиняя боль и страдания, зачастую убивая его. 
Властелин Бродшира был не так взбалмошен, как рисовал его в своих сказаниях пугливый народ. У лесных троп была строгая система — карта их менялась восемь раз в месяц по единому циклу, в дни смены фазы луны. Грибники, аптекари и травники научились отлично ориентироваться в Бродшире и не боялись страшных сказок, которыми пугали детишек. 
Иногда тропки переплетались вне графика, чтобы сбить со следа человека недоброго, затевающего зло против леса или против герцогства, окруженного им со всех сторон. Защита человеческих поселений в обязанности лесовика не входила, но так вышло, что для бродширского хозяина это стало делом личным. 
Вот о защите Ниструса и думал лесовик Рут, когда услышал зов графини Дафферти, жительницы герцогства, три года назад выбившей себе своего рода гражданство леса. 
— Найб побери, где он? — прошипела она, едва удерживая на ногах Эллу, и снова крикнула — Рут! 
Лесовик появился, как всегда, из ниоткуда.
— Я услышал тебя с первого раза, — устало заявил он, выступая из тени дуба. — Мне требуется некоторое время на переход. Забыла?
— Сейчас не до разговоров, — отмахнулась графиня, — помогай.
В этот момент Элла вздрогнула и провалилась в беспамятство. 
Без лишних слов Рут подхватил девушку на руки и, предварительно чертыхнувшись, призвал зеленоватый портал перехода в свое жилище.

— Что случилось? — спросил у графини Рут, слоило ему только уложить Эллу в кровать, застланную звериной шкурой. — Она покинула Бродшир меньше суток назад. Рано для нового приступа. 
— Знаю, — устало выдохнула Рида, — но это именно приступ, сам посмотри, — она указала рукой на Эллу, затихшую на кровати. 
Казалось, что юная маркиза просто мирно спит. Но опытный глаз Риды отмечал, как во сне едва уловимо меняется ее племянница, как напрягаются мышцы на девичьем лице, как из утонченной леди она превращается в бунтарку Мику. 
— Ладно, — Рут потер занывшие виски, — с этим разберемся позже. Иди к себе и переоденься. Общество аристократов меня утомляет.
Рида кивнула и направилась к выходу из комнаты Мики, но у самой двери услышала: 
— А вот с Даффи я с удовольствием поболтаю по душам. 
— Рут? — спросила Рида, замерев в дверях. 
За три года она успела хорошо узнать лесовика. Узнать настолько, что для нее он перестал быть грозным и всемогущим, она смотрела на него и видела человека. А в эту минуту человека, нуждающегося в поддержке. 
— Все в норме, иди.  
Графиня не стала спорить и удалилась в соседнюю комнату, где хранился сундук с одеждой и косметикой Дафны Ридли. 
Рут, оставшись наедине со спящей наверно уже не Эллой, а Микой, присел на край ее кровати и проговорил со вздохом:
— Прости, малышка, тебе чертовски не повезло с отцом. 
— Я танцевала сегодня, папа. Это так весело, — сквозь сон проговорила девушка.
Рут не любил такие моменты. Они страшили его. Наверняка он не знал кто перед ним — его Мика или незнакомка Элла, его ли она сейчас сквозь сон называет папой... его или герцога?
— Ш-ш-ш, — Рут погладил дочь по голове и укрыл медвежьей шкурой.  

******

Ночь накинула на Бродшир звездное покрывало. Но под кронами деревьев-великанов царил мрак. Где-то невдалеке завывали волки, а на раскидистых сосновых ветках ухали совы. 
Рида всей душой любила Бродшир. Любила его мрачную тенистость, его сырость и его мох, по которому так приятно ступать. Но за три года частых вылазок в его дебри она так и не избавилась до конца от страха перед бродширскими ночами... слишком уж темными. 
Графиня сумела овладеть боевыми искусствами, обучилась у простого люда общению без церемоний, выбила из головы условности света и большую часть страхов, но вот темноты бояться она не перестала. И не дикого зверя страшилась в темноте Рида, кошмары прошлого терзали ее в темноте. 

— Даффи, если тебе не до прогулок, возвращайся, — немного ворчливо проговорила Мика, — Отец будет рад твоей компании. Мне лес не страшен, здесь я дома. 
— Знаю, но ты не дала себе оправиться от приступа. Едва вернувшись в сознание, рванула в ночь, — в голосе Дафны звучал упрёк. 
Мика скривилась и подпоясала меховую куртку. После приступов она привычно зябла. 
— Я как раз этим сейчас и занимаюсь, — почти прорычала Мика, остановившись посреди лесной тропы, испещрённой выступающими из земли корнями. — Я как раз этим занимаюсь, — повторила она, почти плача, — оправляюсь от очередного приступа. Мне нужен лес, бродширский воздух, его сила. На меня давят даже бревенчатые стены отцовского дома, а крепостные стены Ниструса и вовсе убивают. 

В этот момент благоразумная Рида полностью уступила место Даффи, разбойнице и лучшей подруге дочери лесовика Рута Норта. 
Дафна обняла подрагивающие плечи Мики.
— Мне жаль, что тебе приходится проходить через это всякий раз.
— Да, тебе жаль, — согласилась Мика, тоже обняв подругу. — Но ты первая напомнишь мне о необходимости возвращаться в герцогство.