Чудеса в дебрях Бродшира или Монах и разбойница

Глава 4

Сквозь туман и дым через плен веков, 
Я дарю тебе ключ от всех оков, 
Сколько лет пройдёт вспомнишь или нет,                                                                                                           Время не соврёт и ты ждёшь ответ. 
 (Ясвена, песня «Черта»)

— Милорд, меня тревожит ваше душевное состояние, — Тремпл привычно ворчал, делая паузы лишь для того, чтобы с наслаждением откусывать от бутерброда с олениной. — Оно дурно влияет на ваше благоразумие и, как обычно, бьет по мне.
Себастьян писал письмо за узким столом из неотесанного дерева. Что поделать, меблировка комнат в Доме Паломников оставляла желать лучшего. Не монастырская келья, разумеется, но даже на неприхотливый вкус Тремпла обстановка была тут слишком уж аскетичной.
— Старина, тебе выпала честь поработать на герцога. Чем, спрашивается, ты не доволен? Это ведь явно лучше службы у храмовника — радуйся! — с этими словами Себастьян покусился на второй бутерброд, лежащий на тарелке перед Тремплом. 
— Так я и радуюсь, — хмуро отозвался слуга, отодвигая от своего господина тарелку. — А вот у вас пост!
Постящийся сверкнул недоброй улыбкой, больше похожей на оскал, но на Тремпла, жующего бутерброд, это должного эффекта не произвело. Тогда Себастьян совершенно неподобающим для монаха образом чертыхнулся и вернулся к прежнему занятию.
— Вы только не забудьте указать в письме, что одного из лучших техно-магов столицы, командированного с вами по заданию короны, вы выменяли на свидание с девчонкой из леса. 
— Непременно, — проговорил Себастьян, не отрывая пера от бумаги. — Только я в толк не могу взять, откуда этот пренебрежительный тон? Она ведь понравилась тебе?
— Мне, милорд, может нравиться кто угодно, — выдохнул Тремпл с досадой, — а вот вам, увы, нет. 
Тут Себастьян отвлекся от составления доклада Его Величеству и посмотрел на Тремпла. Старый черт редко говорил всерьез, ему это было просто несвойственно. Но на сей раз он был серьезен, и даже слишком. Когда Тремпл говорил так, Себастьяну становилось не по себе. В такие моменты молодой господин нередко корректировал свои решения, прислушиваясь к тому, кто растил его с малых лет. 
Тремпл ждал, что господин вот-вот признает опрометчивость своих последних решений и придумает, как быть дальше, но…
— Прости, старина, все идет, как и должно идти, — уверенно, но мягко произнёс Себастьян. — Условие мисс Норт идеально удовлетворяет нашим целям. Ты выяснишь, чем так увлечен герцог, и не связан ли с этим возросший за последние годы расход магии из северного источника. А я…
— А вы отправитесь на свидание, — ворчливо перебил Тремпл. — Поясните, как это связано с нашими целями? 
— Я узнаю подробнее о микнортцах. Уверен, королю будет интересно узнать, что из народных сплетен истина, а что ложь. 
Тремпл недоверчиво посмотрел на господина, сделал глоток чая, вздохнул устало и поинтересовался осторожно:
— Сегодня хоть с маркизой поговорите?
Себастьян нехотя кивнул и спрятал раздражённый взгляд в бумагах к королю. 
Тремпл понял, что господина больше трогать не стоит. Его юный хозяин давно вырос и мнение других слышать научился. Поступал он, правда, всегда по-своему, но ведь именно так и учил его Тремпл.
Старик улыбнулся, мысленно узнавая в своём воспитаннике себя в молодые годы, а ещё своего доброго господина. Как жаль, что Грегор не увидел каким стал его маленький сын.
— Тремпл, — Себастьян вырвал слугу из раздумий, — ты ведь вчера в Бродшир сам предложил прогуляться? 
— Верно, милорд. 
— Ты же знал, что меня в его дебрях не мог привлечь лишь свежий воздух. Чем тогда ты недоволен? 
— Я хотел, чтобы вы немного побыли прежним, таким каким были до того, как... — старик помедлил, — до того, как приняли монашество. 
— Так все и идёт по твоему плану, — Себастьян улыбнулся. — Прежний я поступил бы точно так. 
Тремпл неуверенно кивнул, но когда Себастьян вернулся к своим бумагам, покачал головой. Его прежний хозяин не смотрел так на красоток, за которыми волочился, и никогда не напевал легкомысленных песен себе под нос, составляя отчеты для Его Величества. 

******

Герцогство Ниструс — крупнейшее герцогство в королевстве, но в далекие темные времена, когда люди едва-едва открывали для себя магию, территория его была значительно меньше. Тогда здесь не было еще школ и университетов, множества фабрик, таверн и театров. Немногочисленные здания, где жили, служили и отдыхали горожане и дворянство умещалось внутри крепости, которую теперь местные жители величают Старым Ниструсом. 
В стенах Старого Ниструса, этой крепости в крепости, располагался герцогский замок. Некоторые его башни пронизывали небо шпилями, увенчанными флюгерами в виде золоченых флажков, другие завершались прямоугольными зубцами, такими же, как и крепостные стены. 
Элла любила подолгу сидеть в самой высокой из башен и вглядываться вдаль через арочное окно, что выходило на север. Она сидела на массивном каменном подоконнике с книгой, написанной Арсело, изданной под псевдонимом Рани Рон. Приключенческий роман лежал на коленях девушки, сама же она рассматривала закручивающийся столбик дыма, порожденного вулканом, у подножья которого простиралось герцогство. Дым медленно поднимался в небо и растворялся в белоснежном облаке, зависшем над жерлом вулкана.
— Это зрелище успокаивает, не так ли? — вопрос храмовника, появившегося столь неожиданно, напугал Эллу. 
Она вздрогнула и едва не уронила свою книгу в окно. 
Себастьян мысленно отругал себя за неосторожность. Он стоял здесь в дверях комнаты отдыха смотровой башни герцогского замка уже минут пять и не решался подойти к девушке, задумчиво созерцающей пейзаж, от которого веяло опасностью и мощью.
— Меня успокаивает, — отозвалась Элла спустя мгновение, — но многих наших подданных оно тревожит и страшит. 
— Их можно понять, — монах улыбнулся. 
— Что привело вас сюда, брат Себастьян? — поинтересовалась Элла, по-прежнему всматриваюсь вдаль. — Неужели вы тоже находите успокоение в бурлении магических источников? 
— Признаться, нет, — заявил Себастьян. — Столица тоже располагается на источнике магии, пусть менее грозном на вид, но не уступающим по мощности вашему. 
— Шутите? — усмехнулся Элла и посмотрела на монаха своими огромными зелеными глазами, — столичный источник сильнейший из пяти уцелевших. Он питает магией большую часть земель королевства, а если случится несчастье… — Элла осеклась. Ей всегда было нелегко говорить о пугающих вещах. 
Можно подумать, что озвучь она свои страхи, те непременно станут явью. 
Себастьян усмехнулся и договорил за маркизу: 
— Случись несчастье, от королевства останется только самое удаленное от столицы герцогство Ниструс и его окрестности. Но все же большая часть столичного вулкана располагается под водой, если не думать ежеминутно, что бурлит под твоими ногами и там в глубине, жизнь не кажется столь опасной.  
— Скажите, вы чувствуете ее? — спросила Элла задумчиво. — чувствуете магию? 
— Да, она ведь повсюду, но ряса не дозволяет мне касаться ее потоков.
— Это чудовищно, право слово, — выпалила маркиза, нахмурившись, — но выбор ваш я осуждать не в праве. Так что вас привело в эту башню? 
— Вы, — спокойно ответил Себастьян. — Позволите сесть рядом? 
Элла подвинулась, освободив часть подоконника для монаха. Тот сел рядом и с улыбкой взглянул на голубые носы туфелек девушки, которыми она покачивала, как малое дитя, свесившее ноги с высокой скамьи. 
— Я хотел рассказать вам о том, что короля сильно тревожит состояние вашего здоровья и то, что вы до сих пор не были ему представлены, вызывает опасения. Большая часть лордов совета в последние годы видят в Ниструсе угрозу для целостности королевства. Ваши территории имеют общие морские границы с варварскими странами, жаждущими завладеть магическим источниками, но последние годы ваша семья не просит средств для укрепления военного потенциала герцогства. Многие считают, что дело пахнет сговором с недругами и желанием ваших родителей получить независимость от королевства.
Элла внимательно выслушала храмовника, а после весело рассмеялась. 
— Простите, Ваше безгрешие, — с этими словами Элла спрыгнула с подоконника и встала перед собеседником, прижимая к груди книгу. — Но более абсурдного обвинения в адрес своей семьи мне еще не доводилось слышать. Матушка уже в курсе, я полагаю? 
Храмовник тоже поднялся на ноги — сидеть, когда леди стоит, мужчине непрестанно. Про себя он отметил, что маркиза, казавшаяся ему еще недавно милой, но глуповатой девчонкой, избалованной и опекаемой многочисленными няньками и фрейлинами, сейчас открылась для него как личность, не страшащаяся высмеивать предположения самого монарха и его приближенных. А еще глаза. Черт возьми, как он не заметил раньше этих бесят, отплясывающих в зелени ее глаз. 
— Я пытался поговорить об этом с леди Арлетт на балу, — ответил храмовник, первым отведя взгляд. 
А Элла, казалось, совсем не смущалась, глядя прямиком в глаза Себастьяну. Но стоит ли удивляться, ведь ее собеседником являлся безопаснейший из людей — монах, еще и в постный день. 
— Предполагаю, эта весть ее тоже повеселила? 
— Думаю, чувство юмора вы унаследовали именно от матушки, — в своих интонациях Себастьян уловил ворчливые нотки Тремпла и мысленно чертыхнулся. 
— Так чего же от вас ждет король? Оценки нашей преданности престолу? Каким образом будете проводить анализ?
— А вы дерзкое дитя, — монах старался говорить с праведным осуждением, но не вышло. 
Во всяком случае, Элла уловила совсем иное настроение в его голосе, и с улыбкой произнесла:
— Благодарю, брат Себастьян. При случае передайте эту свою оценку относительно меня герцогине. Последние лет пять она смотрит на меня и видит хрупкий цветок. Это крайне расстраивает меня. 
— Никогда не подозревал, что хрупкие создания могут заинтересоваться произведениями господина Рани Рона, — Себастьян кивнул на книгу, которую маркиза сжимала в руках. 
— Вам он тоже нравится? — спросила Элла с энтузиазмом.
— Еще бы, — отозвался монах и поймал на себе удивленный взгляд. 
— Знаете, брат Себастьян, вы самый необычный храмовник, из всех мне известных. 
В очередной раз Себастьян мысленно отругал себя. Как он мог забыть насколько сильно данный автор был осуждаем эйронцами? 
— Я почитаю нашу богиню, как и все храмовники, — спокойно ответил монах, — И нигде не написано, что я или любой другой эйронец должен презирать Найба, о котором так лестно отзывается Рани Рон.
Элла улыбнулась.
— Знаете, — проговорила она задумчиво, — когда вы дослужитесь до сана священного наставника, на исповедь я буду ходить только к вам. 
«Не приведи Эйрона» — мысленно взмолился Себастьян, но вслух произнес лишь короткое:
— Я польщен.