Чудеса в панталонах

Глава 2

Там, в параллельном мире,
Мысли соприкоснутся…
Словно в пустой квартире,
Души наши сольются…

Люба Пантелюк
- Поклонник твой, хочет себе кусочек великого писателя. Давай, слезай, женщина-кошка.

Длинный парень лет четырнадцати, рыжий и конопатый, этакий дядя Федор-переросток, откровенно ржал, глядя на меня.

- Да не бойся. Малыш, а ну домой! - шикнул парень псу. Зверюга нехотя отбежала и скрылась за соседним забором.

- Ну, теперь-то слезай, - недоуменно пожал плечами парень. - Тебе Люся не звонила что ль, вот баба Нюра ключи у нас оставила, велела передать.

Парень, будто дразня котенка, помахал мне снизу связкой ключиков.

Я вдруг печально осознала, что слезть сама я не смогу. Ни в ту, ни в другую сторону, как-то меня переклинило от одного взгляда вниз.

- Мне и тут хорошо, - вздернула я нос. Хотя сидеть на заборе, учитывая, что он сделан «ромбиком», было, мягко говоря, неудобно. Я уже натерла себе все, что могла, в руку попала заноза, да и держаться за острую верхушку доски было просто больно.

- Ааа, слезть не можешь... - пацан недобро ухмыльнулся. - Я тебе лестницу, а ты мне что?

- Сколько?

- Три косаря.

- Посижу, пока кто-нибудь другой не пройдет, - невозмутимо ответила я.

- Тогда ништячки бабы Нюры, - усмехнулся настырный парень.

- Какие еще ништячки? - вытаращила я глаза.

- Ну, трава у нее там одна есть…

- Ты что, спятил? Это не дом наркодиллеров.

Парень что-то обдумывал.

- Тогда покажи грудь, - выдал наконец он.

Я задумалась лишь на секунду.

- А другую часть тела можно? - улыбнулась, подмигнув мальцу.

Подросток расцвел.

- Даже нужно, - ответил парнишка, ухмыляясь.

- Во, - показала я средний палец.

- Ну, сиди тут до вечера, - сплюнул пацан, швырнул связку ключей на землю и скрылся за поворотом.

Как назло, дом бабы Нюры находился на окраине, и людей на этой улице что-то совсем не было. Поэтому я принялась горланить пресловутое «Помогите». Уже было плевать, что я прославлюсь на все Опино, потому что сидеть в таком положении больше не представлялось возможным.

- Ты че орешь, застряла что ль? - послышался голос снизу.

Горбатого старика с пушистыми седыми усами я сразу признала.

- Дед Сталин… То есть Лука Лукич, здравствуйте! Вы меня узнаете? Это ж я, Света Звезда, подружка Люси Шурочкиной. Я сюда в детстве несколько раз приезжала.

- Как же не помнить, помню. Гляжу, ты совсем не изменилась. Последний раз тебя на этом заборе и видел. Видать, сноровки-то поубавилось. Щас лестницу приволоку, горе ты луковое, - проворчал старик и пошоркал к своему дому.

Силы меня покидали, я так устала, что казалось, все-таки свалюсь с треклятого забора, тело предательски онемело и ныло.

Лука Лукич таки припер самодельную деревянную лесенку. Преодолев пару ступеней, я умудрилась с нее свалиться.

- Ох, звезды полетели, загадывай желание, - старик каким-то чудом успел меня подхватить.

- Ой, спасибо, дедушка, без вас я бы не справилась, – вытерла я пот со лба.

- Да не за что, не за что, пятьсот рублей с тебя, внученька, - Лука Лукич ожидающе глядел на меня, сверкая черными глазенками из-под густых бровей.

Поначалу я улыбнулась его словам, расценив их за шутку, но, припомнив деда Сталина в своем детстве, поняла, что всё же придется платить. Вздохнув, достала хрустящую купюру из кошелька.

- Это вы мне еще тогда задолжали, помнишь, как я вас нанял клубнику собирать, по пятнадцать копеек дать обещал, а вы насобирали методом в себя…. А как козу мою освобождали, помнишь: отвязали и выпустили со двора? До сих пор, наверное, по лесу бегает от волков. А как… - принялся перечислять Лука Лукич.

Я молча сунула ему еще сто рублей, чтобы закончить поток воспоминаний.
- Хе-хе, да ладно, не сержусь я, если что еще надо, дом мой на том же месте, – щеки Луки Лукича порозовели, а рот растянулся в беззубой улыбке. Прихватив деньги и по-старчески кряхтя, он скрылся за своей калиткой, а я открыла дверь во двор бабы Нюры.

Кроме странных ловушек у забора, ничего не изменилось: одноэтажный бревенчатый домишко, маленький дворик, крохотный грушево-ягодный сад и пара соток картошки, а подле курятник и баня. Сарай таки не отстроили.

Я поспешила внутрь дома переодеться. Прихожая встретила запахом советской мебели, который смешивался с ароматом меда.

Первой взгляду предстала кухонька. Баба Нюра даже газовую плиту не приобрела, половину комнаты занимала русская печь. Все здесь было чистенько, на полках аккуратно восседали многочисленные горшочки, у окна висели связки лука, чеснока и какие-то пучки трав.

На столе вышитая вручную скатерть без единого пятнышка и глиняный кувшин посредине. Я кинулась к нему и налила воды в железную холодную кружку, только сейчас я поняла, как хотела пить.

Так как в дровнице я не нашла дров, а топор пугал еще со времен прочтения «Преступления и наказания», я купила поленьев у Луки Лукича за пятьсот рублей.

Отметила про себя, что, похоже, отдых мне обходится дороже, чем я предполагала. Но после того, как я с горем пополам затопила баню, искупалась и уселась на крыльце в чистой одежде, вкушая бутерброды с колбасой, жизнь заиграла новыми красками.
От вечерней прохлады я закуталась в уютный махровый халат успокаивающего зеленого цвета. Куры тоже получили свою порцию пшена. Довольные, они бродили туда-сюда, по очереди подходя ко мне и будто удивлённо поворачивая головки, чтобы поглазеть на мой изысканный ужин.

Воздух был пронзительно чист, слегка разбавлен ароматом смородины и влажных трав.
Я запивала ощущение свободы липовым чаем бабы Нюры и слушала вечерние дифирамбы соловья. Расслабление растекалось негой по всему телу. Резкая трель телефона вывела меня из дзена.