Чудесная чайная Эрлы

Глава 2. Ни жив, ни мертв

Первыми вошли полицейские Боб и Роб. Оба молодые и огненно-рыжие, Боб – коротенький и суетливый, Роб – долговязый и застенчивый.

Парни часто заглядывали в лавку выпить по стакану крепкого черного чая с малиновыми пончиками. Пончики тайком выпекал для меня пекарь Пампкин на крохотной печке в подвале. В верхнем зале его заведения уже два года как готовили лишь безвкусные галеты для кухмистерских Бельмора. Старый сквалыга пришел бы в ярость, узнай он о сторонних заказах своего подрядчика.

Как раз сегодня на рассвете Пампкин оставил перед дверью сладко пахнущую корзину, накрытую льняным полотенцем.

Я хотела предложить угощение Бобу и Робу, но вовремя заметила, что физиономии у обоих были похоронные и глуповатые – значит, патрульные при исполнении. Они натягивали нужное выражение лиц, как форму.

Ох, не за пончиками они ко мне явились.

За патрульными вышагивал незнакомый господин. Одет он был в обычную городскую одежду – серый сюртук и строгие брюки, но его осанка выдавала человека служивого. Мужчина отличался высоким ростом и статью. Волосы темные, коротко стриженые, щеки гладко выбриты.

Роб заслонил незнакомца, лучше разглядеть мне его не удалось.

И тут в дверь ввалился четвертый гость, и когда я увидела его самодовольную физиономию, у меня брови полезли на лоб

Мою лавку удостоил посещением бургомистр Сангвиний Снобс!

Крупный, розовый, с двойным подбородком, белесыми бровками и светлым пушком на макушке, Сангвиний здорово походил на хряка в модном сюртуке. Среди горожан его имя часто сокращали до «Свиний», еще и потому, что во время беседы он имел привычку насмешливо похрюкивать. Манеры у него были под стать прозвищу. Напыщенный жадный свин – вот каков наш бургомистр.

Я слышала стук своего сердца в тишине, пока гости топтались и щурились, привыкая к яркому свету. Среди запахов чайной отчетливо потянуло сапожной ваксой и приторным одеколоном бургомистра.

– Добрый день, господа. Чем могу помочь? – спросила я, комкая полотенце.

Бургомистр вздел в воздух руки с короткими пухлыми пальцами.

– Вот она! – трагично произнес он. – Коварная преступница. Бобсон, Робсон, взять ее!

Робсон и Бобсон виновато переглянулись, переступили с ноги на ногу, но не сдвинулись с места.

– Что?! – я бросила полотенце и уперла руки в бока. – Что за ерунда, господин Снобс?

В этот момент за окном лязгнуло, протяжно зашипело. Стекло затянуло черным дымом. Часть дыма просочилась в форточку, и все закашлялись.

Вот как! Они и Коптилку с собой притащили. Спасибо, что хоть оставили полицейского голема на улице.

Алекса съежилась за столом, стараясь казаться незаметнее. У подруги уже было несколько приводов в участок и с полицией она дела иметь не желала.

Незнакомец вышел вперед и спросил сильным, хрипловатым голосом, не лишенным приятности:

– Госпожа Эрлиана Ингольф?

– Перед вами. С кем имею честь?

– Комиссар Рейн Расмус.

Я вгляделась в его лицо с любопытством. Вот он каков, новый комиссар…

Суровый, серьезный. Лет тридцать, но на висках поблескивает седина. Взгляд внимательный, взвешивающий собеседника. Лицо занятное – не понять, то ли он писаный красавец, то ли редкостный урод. Черты мужественные, профиль достоин быть отлитым в бронзе. Но глаза небольшие и слишком широко расставлены, а рот тонкогубый – как у хищной рептилии.

А на правой щеке у него красуется шрам. Да такой странный – как будто кто-то расписался у него на физиономии вилкой.

– Робсон, Бобсон, ну что же вы стоите, болваны! – возмутился бургомистр. – Уведите ее и допросите. Я оторвался от дел и пришел, чтобы лично удостовериться в торжестве закона. Не тратьте мое время!

– Не смею вас задерживать, господин Снобс, – властно сказал комиссар. – Возвращайтесь в ратушу, мы справимся и без первого лица города. Вы делайте свою работу, а мы будем делать свою.

Бургомистр возмущенно хрюкнул, но замолчал.

Боб достал наручники и неловко покрутил их в руках. Мое сердце дрогнуло и провалилось в желудок.

– Да что происходит?!

– Госпожа Ингольф, вы подозреваетесь в нападении на господина Бэзила Бельмора и применении запретной магии.

– О чем вы?!

– Мой друг Бельмор пал жертвой зловредной витамагии! – рявкнул бургомистр. – Вы его убили!

– Бельмор мертв? – произнесла я, едва шевеля языком.

– Не совсем, – поправил комиссар и метнул недовольный взгляд в сторону бургомистра.

– Как это не совсем? – изумилась Алекса. – Так старикан жив или мертв? Большая, знаете ли, разница.

– Более мертв, чем жив. Его превратили в корягу, – заявил бургомистр напыщенно. – Он теперь считай что труп и через несколько часов или дней станет таковым окончательно.

– В каком смысле – в корягу?

Кажется, я схожу с ума, подумала я. Или бургомистр сошел с ума вместе с комиссаром и патрульными. Это массовое помешательство. Явление редкое, но известное.

– Произошел паралич тела, одревеснение кожных покровов и изменение… кхм… внешней формы господина Бельмора, – объяснил комиссар после короткой заминки. – Точное определение даст доктор, когда закончит исследования. Да, можно сказать, что Бельмор был превращен в корягу. А поскольку вы утром угрожали совершить это деяние, вы арестованы и будете препровожены в участок для разбирательства.

– Никогда ни о чем подобном не слышала!

– Разве? – зловеще вопросил бургомистр. – Налицо зловредное применение витамагии. А вы единственный витамаг в нашем городе. Признайтесь, Эрла: за что вы убили моего друга и соратника?

– Я никого не убивала. Когда это произошло?

– Господина Бельмора нашли на Ржавом пустыре за котельной. Вскоре после того, как он заходил в ваше заведение. По словам свидетелей, вы ссорились и угрожали ему. С Бельмором случилось именно то, что вы озвучили в вашей угрозе.

Пока комиссар говорил, его светлые глаза не отрывались от моего лица. Возможно, он ждал, что я проявлю признаки тревоги, раскаяния, мрачного удовлетворения…