Чудесно, волшебно, божественно...

Глава 6. Дела добрые

С Эвереттом Гарри удалось повидаться даже раньше — на Рождество. Приехал к Эвансам, обнял дедушку, чмокнул бабушку и рванул на берег Ирвелл.

Глядь, а Эверетт уже навстречу по мосту несется! Ах, как обнялись! С разбегу и от всей души, налетели и давай душить-колотить друг друга.

Телефон, как ни крути, хорошая штука. Вот и Эверетт в том убедился, когда в их дом провели телефонную линию. Он так обрадовался, что понесся к старшим Эвансам — номер телефона Гарри выспрашивать, ну те выслушали, поняли, прониклись и дали мальчугану желаемое.

С тех пор и пошло. То в доме Снейпов, то у Дурслей каждый вечер заливался звонок, всегда в одно и то же время, и мальчишки по несколько часов висели на проводах, накручивая километровые телефонные счета. Взрослые, однако, не роптали, и Северус, и Вернон молча и покорно их оплачивали.

Именно по телефону Гарри и сообщил Эверетту, что едет в его город на Рождество. И вот теперь, встретившись на мосту, наоравшись, наколотивши один другому по спинам, они застыли, взявшись за руки и с восторгом глядя друг другу в глаза.

— Ой, Гарри, как здорово, что ты приехал! — счастливо протараторил Эверетт. — Колись, твоя идея?

— Ага! — жизнерадостно ответил Гарри, сияя зелеными изумрудами.

И окунулись мальчики в восхитительные две недели рождественских каникул. Бегали на каток, где Эверетт учил Гарри кататься на коньках, стреляли хлопушками и петардами, а там, где не было народу, пускали в небо Люмосы и фейерверки из хрустальных шишечек-фиал. Хрустальные грани разбивали лучи на множество огней, сотворенных волшебством, порождая в муаре вечернего зимнего неба причудливые и яркие узоры из света. Все эти светопляски рано или поздно привлекали внимание людей, но мальчики успевали удрать, заслышав шаги издалека.

Познакомился Гарри и с семьей Эверетта. Убегавшись до полного изнеможения и голодных песен в животе, Эверетт, не долго думая, потащил Гарри к себе, благо возле его дома настиг их голод. Втянув друга в темную прихожую и включив свет, Эверетт отдался на милость мамы, которая прибежала из комнат, ахнула, увидев обледенелых пацанов, и принялась освобождать их из промороженной одежды.

Гарри заробел было при виде миссис Снейп, но та его не укусила и вообще никак не обидела и, раздев, запустила в ванную комнату вполне живым. Отогревая руки под струями умеренно горячей воды, Гарри шепотом спросил Эверетта:

— Твоя мама такая тоненькая, как же она одним ударом… ну, ты помнишь?

— Помню, — зашептал в ответ Эверетт. — Ты не смотри, что она тоненькая и невысокая. На самом деле мама очень сильная! Ты бы видел, как она станками для резки бычьих кож орудует, они же тонну весят! А топором мама на ферме ещё махала, свиней отцу помогала разделывать. Дедушка их до сих пор разводит, присылает горы колбас и вырезок. Кстати, сегодня будут отбивные. Присоединишься? — Эверетт хитро посмотрел на Гарри, тот засмеялся и легонько шлепнул его полотенцем.

Разумеется, Гарри присоединился к Снейпам за столом. Перепробовал все блюда, что ему предложили, стараясь не слишком выдавать своего изумления от Северуса, который ну совершенно ни капли не походил на того, каким запомнился ему в прошлой жизни. Тот Снейп весь состоял из желчи, злобы и ненависти, а глядя на теперешнего, Гарри понимал боль прежнего Северуса.

Северус-отец оказался полной противоположностью осиротевшего-себя. Улыбчивый, с теплыми добрыми глазами, он ласково подтрунивал над сынишкой, легонечко потаскивая за локон, постоянно касался руки жены, явно нуждаясь в ней… И очень приветливо, весьма доброжелательно разговаривал с Гарри. И поблагодарил! Взял за плечи и любяще так, нежно подержал в руках, чувственно-глубоко заглянул в глаза и тихо проговорил своим бархатным дивным голосом:

— Спасибо за Эверетта, Гарри…

А Гарри и забыл, какой у Снейпа волшебный голос! Но опять же никакого сравнения: раньше он злобно шипел, источая яд отравленной горем души, а теперь… Теперь его голос стал действительно прекрасным: мягкий тон, глубокие бархатистые нотки — всё это создавало тот неповторимый рокочущий тембр, пробирающий душу до щекотливых мурашек.

Самому Северусу мальчик очень понравился — воспитанный, вежливый, дружелюбный, взгляд ясный, открытый. К Эверетту тянется, прикипел душой. Действительно славный, хороший друг. Вот сидит, ест и слушает то, что ему Эверетт рассказывает. Северус вдруг спохватился, прислушался.

— А ещё у нас боггарт завелся, мелкий совсем, пугать ещё толком не умеет. Гарри, как ты думаешь, если его приручить, мы сможем его взять с собой в школу?

— Боггарта? В школу? Слушай, ты гений! Да чтоб мне лопнуть, такое никому ещё в голову не приходило!

И эти двое чертенят, быстро доев, стреканули из-за стола, испросив разрешения. До Северуса не сразу дошло, куда именно проказники убежали. А когда дошло… Взвыв, он со скоростью торпеды рванул за пострелятами, допетрив наконец, что у них дома где-то прячется боггарт. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким жирафом!

Нагнал он их у котельной, собрался было схватить негодников и оттащить подальше от опасного места, да услышал:

— Это он чего пытается изобразить? Попугайчика? — озадаченно спросил Эверетт.

— Н-не-е-е… кажется, феникса, — неуверенно протянул Гарри. — После сожжения.

— Это чей страх? — хором спросили они, переглянулись. — Твой? — и тут же оба покачали головами. Помолчали, потом Эверетт смущенно предположил:

— Наверное, это его страх.

— Наверное, — согласился Гарри и обратился к боггарту: — Ты неправильно делаешь, ты должен показывать чужой страх, а не свой…

Северус поймал себя на фейспалме — что происходит в этом мире? Дети учат боггарта правильно пугать. Сообразив, что данный экземпляр боггарта, судя по всему, не опасен, он выключил панику и осторожно подобрался поближе — как-то не доводилось ему видеть молодых пýгал. Нагнувшись над мальчишками, он с любопытством посмотрел поверх их голов на предмет обсуждения. Увидев над собой страшного взрослого, бедняжка боггарт превратился в лужицу, создав впечатление описавшегося щенка. Ребята задрали моськи и с досадой попеняли высокому дылде: