Чудесный мир - 5. Возвращение Фардусса

Глава 1

Малые Ельники, Хелеса
Духовно-магическая Семинария Святого Гарая

Тень мраморной статуи бога Аруи с тяжелой ношей на плече в виде материка падала на старинный молитвенник. Страницы в нем пожелтели от времени, а кожаный переплет истрепался, пока священнослужители день за днем листали писания, обучая юных семинаристов. Рядом от легкого дуновения ветерка трепалось пламя свечи.

Испещренное морщинами лицо магистра Старко было похоже на запеченое яблоко, особенно когда он задумчиво хмурился, рассеянно пожевывая тонкие губы. В голубых глазах отображались мудрость прожитых лет, да, чего уж говорить, вселенская усталость. Многие обманывались добродушным видом магистра, но чуть позже первое впечатление о нем менялось на диаметрально противоположное, и он больше не казался приятным старичком, коим выглядел для многих в самом начале. В выцветших зрачках все так же уверенно сверкала сталь после стольких лет работы в ордене, тяжелая и властная аура придавливала к земле, превращая собеседников в блеющих овец.

Таким себя сейчас и ощущал Багоня Печих, главный духовник семинарии. От излишней нервозности пальцы вспотели, и он спрятал их в складках черной сутаны.

— Обнаруженный атрум имеет довольно высокую силу и широкий ареал. — Старко не любил говорить аллегориями и намеками, предпочитая сразу вносить ясность и не терять времени. — Необходимо не просто закрыть дыру, но и отправить всех духов до единого домой. Одержимому провести обряд очищения любым подходящим по ситуации способом. Разумеется, сделать все чисто, не привлекая внимания.

— Илай справится, Ваше Святейшество, — уверенно ответил Багоня. — Он наш лучший ученик. И он уже делал подобные вещи.

Духовник знал, что магистр в любом случае залезет к ученику в голову, чтобы удостовериться в чистоте и силе будущего проводника. И сделается это не из недоверия к ученику, а ради его безопасности — слабых, с нечистыми помыслами проводников духи сожрут за мгновение. Скольких мужчин уже лишился орден — не сосчитать, и все из-за того, что те не справлялись с искушениями, поджидающими неопытных новоявленных членов ордена за стенами семинарии или монастырей.

Послышались шаги за спиной, Багоня обернулся, и сердце его наполнилось радостью и легкой тревогой за лучшего ученика. Все-таки Илай рос на его глазах, и он видел, как из маленького худого мальчишки тот превратился в крепкого широкоплечего юношу. Стал совсем взрослым, раз именно ему доверят такую миссию. Лучше него никто не справится, в этом Багоня точно был уверен, и все же волновался.

— Свет вашему сердцу, ясность голове. — Поклонившись, вошедший почтительно приветствовал магистра с невозмутимым лицом, не показывая ни капли волнения. Как будто видел Его Святейшество каждый божий день, а не впервые в жизни.

— Сердце — храм твой, да будет он чист и светел, сын мой. — Старко коснулся лба ученика двумя пальцами.

После приветствия тот сделал шаг назад, и магистр принялся рассматривать его беглым взглядом. К неудовольствию своему отметил, что внешность юноши ни к месту привлекательна. Значит, женщины будут провожать его взглядом, и потревоженный разум рано или поздно начнет шептать непристойные мысли. Однако, Багоня Печих был уверен, что мальчишка справится. Что ж, Старко верил духовнику, тот занимался воспитанием мужей Ордена уже много лет.

— Полное имя?

— Илай Мцеян, Ваше Святейшество.

— Мцеян? Из рода Мцеянов, что жили в Сургоди? — Голос Старко дрогнул, и на ученика он теперь смотрел более внимательно и неотрывно.

— Так и есть, Ваше Святейшество, — парень даже не моргнул. — Мой отец — Сатыш Мцеян.

Жуткую историю, в которой глава семейства стал одержимым и вырезал всю семью косой, разбирали на занятиях ордена. Столько человек погибло, и остановить одержимого не сразу смогли. Силен оказался, из высших духов. Почти весь род исчез в страшной резне, только мальчонку бабка успела в погреб скинуть — так и выжил.

— Стало быть, именно так ты начал видеть духов?

— Да, Ваше Святейшество.

— Что ж... По крайней мере, ты не испугаешься при встрече с ними... — пробормотал магистр, почесывая белоснежную бороду.

Он сделал круг, проводя осмотр, затем снова остановился перед юношей. В его взгляде появилось придирчивое выражение.

— Никаких кос, волосы распустить. Длина лишь до плеч, лишнее отрезать. Символику княжества убрать. — Магистр вздохнул. — Глаза слишком синие, лицо выразительное, так и кричит, что ты — хел. К нам, сам знаешь, как относятся на Шуве после войны. Узнают, что ты из Хелесы — костей не соберешь. Тебе сказали, что ты отправляешься в Валиарию?

— Да, Ваше Святейшество.

— Всем любопытствующим говори, что твой батюшка с острова Сед, мать кальдерранка с Гелькетры. Если черное смешать с белым, получится русый? — Он повернулся к Багоне, и они оба удрученно вздохнули от нерадужного ответа. — Ладно, к внешности, может, и не придерутся, а твой непривычный говор это оправдает. Проезжую грамоту тебе сделаем. Атрум открылся в Гёнвеле, сделаешь вид, что обыкновенный пилигрим, посещаешь святые места и значимые монастыри.

— Валиарийцы поклоняются Святой Анхелике, — заметил Илай.

— Он терпимы к истиноверцам, у некоторых глаза только открываются на истиных богов. Однако, на перемены потребуется не менее века, да и не вправе орден решать в кого им верить. Наше дело простое — провожать выползших духов обратно в царство мертвых, одержимых возвращать к привычной жизни или убирать, если другого выхода нет. Жаль, мир не осознает насколько опасны атрумы, и как сильно одна дыра на другом конце света влияет на всех. Отнесись все серьезнее к общей проблеме, орден бы не встречал препятствий и делал свою работу быстрее и эффективнее. И, возможно, даже обрел бы союзников во всех королевствах. Но увы, Илай, пока придется заниматься нашим делом, скрывая его ото всех. Мир не готов поверить, что помимо людей и животных, с нами существует еще кое-что. Что-то пострашнее, чем человек и его стремление к войнам. Мне жаль, что помощь наша тебе будет не так основательна, как хотелось бы. Князь Мелеш все испортил, паршивец, и теперь придется путешествовать инкогнито.