Чудная семейка Норы Делайн

1.2

Палец мой, или, скорее, палец этого неизвестного тела сам потянулся к золотому кольцу. Массивное, с крупным тёмно-зелёным камнем, оно было совершенно не в моём стиле. Откуда оно? И, чёрт возьми, что за «Нора Делайн» — имя, которое крутилось в голове, настойчиво примеряясь… ко мне?

Мозг, привыкший к чётким вводным данным, бунтовал против наступившей абсурдной неопределённости. Я потрогала тонкую шею, потом узел волос. Что же, по крайней мере, я научилась не спотыкаться о собственные ноги, и это уже прогресс.

- Тематический отель. С галюциногенным «бонусом»... — нервно прошептала я, пытаясь убедить себя в этом. — Слишком уж перестарались с погружением. Но где же выход? Или хотя бы администратор?

Ноги, теперь передвигавшиеся с некоторой непривычной лёгкостью, понесли меня к двери. Я потянула за массивную медную ручку – она поддалась с трудом и со скрипом. Коридор был таким же мрачным и пугающим, как и спальня. Высокие потолки, картины в тяжёлых рамах, ни одной лампочки. Только полоски тусклого света, пробивающиеся в узкие окна.

- Ау? Есть кто живой? — мой новый бархатный голос разнёсся по гулкому пространству.

Живой нашёлся. Из-за угла показалась женщина в чепце, коричневом шерстяном платье и с лицом, которое выражало смесь страха и глубокой усталости. Это была классически постная английская горничная, которую возможно увидеть разве только в старых фильмах.

- Ох, миледи! — она подбежала ко мне, приседая в почтительный книксен, что не помешало ей тут же схватить меня за руку. — Вы встали! Доктор Смит говорил, что вам ещё долго лежать, и строго-настрого запретил покидать кровать!

- Доктор Смит? — я попыталась улыбнуться, чтобы хоть как-то снизить напряжение, но, видимо, получилась скорее кривая гримаса. — Миссис Перкинс, я прекрасно себя чувствую.

«Миссис Перкинс?!», — откуда я это знала?! Волосы на загривке неприятненько шевельнулись.

- Так. Мне срочно нужно кое-что прояснить. Что это за место? И почему здесь так... антикварно?

Перкинс побледнела ещё больше, практически до землистого колера. Она смотрела на меня с такой гремучей смесью ужаса и непонимания, что я начала переживать теперь уже за её психическое здоровье.

- Миледи, это же Уотербери! Ваше поместье! А антикварно... так ему уже двести лет! Вы, наверное, всё ещё в бреду. Я позову доктора!

Она рванулась обратно, но я, на правах нового «босса», быстро перегородила ей путь. Мои весёленькие «пинетки», словно сами собой, метнулись вперёд.

- Стойте! Никаких докторов! Хотя… ладно, — я вздохнула и устало махнула ладонью. – Ведите своего эскулапа. Кажется, мне действительно нехорошо.

Горничная, похоже, точно решила, что я выжила из ума. Она обогнула меня, мелко суеверно перекрестилась и посеменила по коридору с причитаниями и стонами издыхающего лебедя.

Я осталась одна. Оперлась о комод и попыталась дышать. Уотербери. Миледи. Миссис Перкинс. Доктор Смит. Это был не бред. Нет, бред, конечно, но ведь я действительно не могла найти ни одной детали, которая бы напоминала мою привычную жизнь. Никакого, даже малейшего запаха современной цивилизации!

Как будто в издёвку с улицы вместо автомобильного шума вдруг послышалось заливистое конское ржание. В остальном тишина была тяжёлой, как… да вот этот комод.

На глаза попалась стопка бумаг на столе. Подрагивающими руками я схватила верхний лист, написанный каллиграфическим, старомодным почерком.

«Леди Норе Делайн. Соболезнуем и скорбим о кончине Вашего супруга, Лорда Ричарда Делайна. Отныне поместье Уотербери и забота о его сыновьях, Кристофере и Дэниеле, возлагаются на Ваши хрупкие плечи. Напоминаем также о срочной необходимости погашения долга перед господином Бэнксом».

И подпись: "Барнаби Кроуфорд, адвокат".

Лора Делайн, значит. Мачеха, вдова с долгами.

Уф!.. Пожалуй, следовало пойти и срочно поспать, пролистнуть, так сказать, в захворавшем сознании весь этот сюр.

Легла в постель и глубоко вдохнула. Ещё вдох – вы-ыдох, вдох – вы-ыдох… Сна, как на грех, не намечалось ни в одном добросовестно закрытом глазу.

Снова скрипнула дверь, и на пороге появился чуть сутулый строгий старичок с чеховской бородкой, в сером раритетном «лапсердаке» и смешных круглых окулярах.

«О! Говард Айболитович Смит собственной персоной!», — услужливо подсказала съехавшая с катушек память.

Доктору я почему-то даже обрадовалась. Хотя, понятно почему: сейчас быстренько стребую снотворного позабористей, перезагружу организм, глядишь, он, болезный, и вернётся в адекватную реальность.

Между прочим, сам Смит был вполне согласен с моей идеей медикаментозно спровоцировать глубокий оздоровительный сон. Вот! Нормальный специалист и добрый человек. Уважаю.

Посчитав мой пульс, изучив высунутый по требованию язык и любознательно заглянув мне под веки, Говард тщательно отмерил какие-то вонючие капли на половину стакана воды и протянул мне.

Проследил, чтобы пациентка выпила всё до дна (А чего следить-то было? Я и сама нисколько не противилась!) и удалился, прихватив с собой скорбно сморщенную миссис Паркинс.

А я с облегчением провалилась в безмятежные, полные светлых надежд сновидения.