Чудная семейка Норы Делайн

2

Сон, любезно обеспеченный мне добрым доктором Говардом Смитом, был долгим, безоблачным и, к моему огромному сожалению, совершенно неэффективным.

Я проснулась от того же давящего ощущения сырости и той же абсолютной, непривычной тишины. И первое, что увидела, сфокусировав размытое спросонья зрение – худенькие руки с несоразмерно массивным перстнем.

Сюр не закончился и, кажется, даже не собирался этого делать.

- Ладно, — сказала я вслух, и мой новообретённый голос прозвучал на удивление уверенно.

Если я оставалась всё ещё здесь, значит, это был не сон, не кома и не особо реалистичный квест. Какая-то новая странная данность, с которой предстояло методично разбираться. Только так. Ибо к суицидам и прочим малахольным дуростям на нервной почве я категорически не склонна. И расставаться с рассудком – даже таким, трещавшим по швам, но всё равно трепетно мною ценимым, не собиралась.

Я села. Протёрла глаза. И уже через минуту стояла возле стола, заваленного бумагами. Опустилась в кресло, которое скрипнуло так, словно ему было лет сто, что, вероятно, могло быть правдой. Моё прошлое, моя жизнь — всё закончилось на банановой кожуре. А здесь начиналось что-то совершенно абсурдное и при этом непрошибаемо реалистичное: бытовая драма в историческом антураже.

Мозг, почти сутки отдыхавший от первоначального стресса, заработал с прежней, сейчас даже немного пугающей ясностью. И первым делом потребовал отыскать здесь кхм... какой-никакой клозет.

Впрочем, этот презабавно архаичный «санузел» был легко обнаружен.

Справившись с утренней гигиеной, я принялась задумчиво изучать доступные документы. И они… в общем, нисколько не радовали эти безжалостно сухие бумаженции, указавшие мне на одно: острый кризис, в котором находилось финансовое состояние поместья и его обитателей.

Долги, имена кредиторов: некий господин Бэнкс, с которым надо разбираться немедленно, другие почтенные мистеры с сэрами. Адвокат Барнаби Кроуфорд, что уже «соболезновал» мне и явно не принадлежал к числу благотворителей.

Что касалось «активов»… На первый беглый взгляд — только это поместье, Уотербери (которое наверняка тянуло деньги, как адский насос), и ещё какой-то «Дикий Клин».

Что за Дикий Клин – непонятно.

Я ещё раз внимательно перетрясла унылую настольную макулатуру и всё-таки откопала некую загадочную карту.

На самом дне беспорядочного вороха лежала она – на вид более старая, чем остальные, бумага, испачканная землёй. Это был чертёж, сделанный как-то кустарно, несовременно даже для окружавшей меня ретрообстановки.

На нём был изображён кусок территории, подписанный: «Дикий Клин». Заповедный участок у горного озера. И несколько сумбурных заметок на полях, из которых я поняла главное: покойный лорд Эдмунд вложил в этот клочок девственной природы последние средства, надеясь найти там что-то ценное, но не преуспел. Теперь эта земля была единственным, на что ещё не претендовали кредиторы.

Я отложила документ в сторону и глубоко задумалась. Отчаянно стараясь не съехать в панику из только-только настроенного в душе философски созерцательного спокойствия и не слишком-то уверенного смирения.

Так-так-та-ак… К чёрту истерики! Думаем, что делать дальше, и бюстом (Очень даже, к слову, шикарным – не избыточно вызывающим, а таким годным - высоким и бодрым. Да что там! Мечта, а не бюст!), вот им встречаем вызов судьбы!

И первым делом следовало сообразить, как перестать выглядеть ненормальной в глазах горничной и остальных, да познакомиться уже с окружением и близкими людьми этой самой… Норы.

При мысли о детях, пусть даже вовсе не родных ни мне, ни моей предшественнице, в сердце зародилось какое-то щемящее волнение.

У меня не вышло стать мамой в прошлой жизни, что являлось моей тайной болью. Но я была заботливой и горячо обожаемой дочерью. И точно знала, как строить отношения на доверии и поддержке.

Тут же, вышибая едкую предательскую слезу, вспомнились мои любимые мама и папа. Младшая сестрёнка Лизка. Господи, хорошо, что хоть она у них осталась – старики будут чувствовать себя не совсем осиротевшими.

- Так, всё. Всё! – заставила себя как это… взяться в руки.

Помахала перед глазами, заполненными солёной сыростью, ладошкой и решительно направилась изучать гардероб.

В нём обнаружился целый ворох умопомрачительно непрактичных платьев. Никакого тебе кэжуала* - всё в кружевах, оборках и корсетах. После десятиминутного поиска я выбрала самое простое шерстяное платье тёмно-синего цвета, которое хотя бы не душило и не напоминало свадебный торт. Быстро затянула его, с трудом справившись даже с передней шнуровкой. Соорудила на голове небрежно-элегантное «гнездо» и отправилась навстречу судьбе.

Спуститься вниз оказалось ещё одним квестом. Лестница была широкой, но ступени! Стёртые до кособокости и зубодробильно скрипучие, они каждым своим душераздирающим «стоном» пророчили угрозу перелома костей.

На первом этаже меня встретила миссис Перкинс, которая замерла с чайником в руках, чуть не уронив его от очередного приступа изумления.

- Миледи! Вы... вы снова поднялись на ноги! И... и в синем?

Я непонимающе уставилась на свой вполне скромный наряд и… Упс! Точнее, в соответствии духу эпохи: о ужас! Запоздало вспомнила, что я как бы вдова. А-а-а! Кажется, опять по-крупному напортачила. Цвет траура был нарушен.

- Миссис Перкинс, я прекрасно себя чувствую, — я улыбнулась ей максимально дружелюбно. — И… не нашла своего вдовьего платья. (Вот, кстати, да! Где оно потерялось, если не попалось на глаза в гардеробе?) — Пожалуйста, орга… кхм… подайте чай в столовую. И позовите ко мне мальчиков.

- Ах да-а… Прошу прощения, это моя вина. Ваши скорбные платья ещё в чистке, я всё исправлю. Конечно-конечно, я просто не ожидала, что вы так скоро встанете из постели и справитесь без посторонней помощи. И почему же чай? Вы, должно быть, очень голодны, я срочно накрою обед, — засуетилась служанка, почему-то старательно увиливая от темы мальчишек.