Чудная семейка Норы Делайн

4

- Что значит, пропали?! - Я вылетела из комнаты пулей. - Грейс, веди меня. Покажи, где их комнаты.

Лишь секунду спустя я осознала, что назвала её по-домашнему. Слишком тепло для леди. Слишком по-своему — так бы сказала я, а не та высокомерная особа, что жила в этом теле до меня.

И Перкинс это заметила — даже в суматохе. Вздрогнула, бросила на меня быстрый, подозрительный взгляд, будто проверяя: не ловушка ли это.

«Ай, да и чёрт с ним!» — мысленно махнула рукой. Не до аристократических замашек было. Пацаны исчезли. Всё остальное — потом.

- Комнаты?.. — Перкинс моргнула, будто не поверила своим ушам. — Вы имеете в виду их прежние покои… или тот чердачный закуток, куда вы отправили их за… шумливость?

Она подбирала каждое слово, словно любое из них могло стать причиной для хозяйского гнева.

А память тут же вспыхнула яркими фрагментами недавнего прошлого. Чужого.

Двор. Растрёпанные, раскрасневшиеся Кристофер с Дэниелом стоят понурившись, пряча в глазах обиду и горечь. В опущенных руках — деревянные мечи. Напротив них Нора. Рот, искривлённый ядовитым презрением, выплёвывает жестокие слова мелочных обвинений и приговор: сутки на чердаке взаперти.

Лицо... Фу. Вроде те же черты, что отражались в зеркале. Но до чего же отвратительно его меняло выражение брезгливого высокомерия. Лицо мнительного, жёлчного ипохондрика, зацикленного на себе и своих надуманных «страданиях».

Повод для экзекуции над пасынками? О да, преступление было ужасным: мальчишки посмели шумно играть во дворе. Похоже, каждый, кто ступал в пределах поместья громче кошки, тут же получал гневную отповедь и немедленное наказание от леди.

А я-то ещё с первых минут удивлялась, чего это в таком большом домище стоит абсолютно ненормальная тишина? Словно его населяли не люди, а бестелесные умертвия.

Вот и сейчас снизу доносились лишь невнятные шорохи, старательно приглушённые голоса и почти бесшумная суета. Дом из жилища превратился в тревожно гудящую трансформаторную будку. Его обитатели отчаянно паниковали, но делали всё возможное, чтобы не быть услышанными.

Абзац.

«Такую репутацию сложно будет... очеловечить», — мелькнуло в голове и задвинулось на задний план, уступая место первостепенным задачам.

Беглый осмотр комнат, где жили братья, показал следы спешки: вещи раскиданы, постель перевёрнута. Под матрасом — то самое место, в котором дети хранили свой тайник. Теперь пустой, разумеется.

- Итак, Кристофер с Дэниелом ушли, — стараясь сохранить самообладание, констатировала я. - Куда они могли отправиться?

- Н-не знаю, — съёжилась, спрятала глаза Грейс.

И я сразу же поняла: знает. Как минимум имеет предположения, но мне не сознается даже под пытками. Что же... реакция крайне неуместная, но объяснимая. Не удивлюсь, если остальные служащие дома поступят точно так же. Будем искать способы разговорить «подпольщиков», защищавших мальчишек не от беды, которую те натворили, а в первую очередь от «меня».

Впрочем, ребят здесь искренне любили и жалели — это было очевидно. А значит, наверняка уже организовали поиски беглецов самостоятельно. И сделали это гораздо лучше, чем могла бы устроить Нора. Госпожу лишь, следуя правилам, поставили в известность о происшествии. И наверняка не ждали какого-то искреннего участия. (Ну, разве что, очередного приступа гнева и длинного перечня угроз.) Тем более не предполагали той бурной душевной реакции, что проявила я.

Во всяком случае, Грейс Перкинс смотрела на меня, как на привидение: нечто зримое глазу, но абсолютно аномальное. Что здравомыслие никак не могло принять за правду.

Ладно. Давить на неё сейчас — пустое. Пусть придёт в себя.
А мне стоило поговорить с другими — возможно, кто-то разговорится быстрее.

Я поспешила к лестнице. Грейс скользила рядом бесшумной тенью, не отставая ни на шаг.

У самого хлипкого лестничного пролёта я остановилась. Снизу послышались приглушённые голоса. Стоит ступени скрипнуть — и они тут же умолкнут - к бабке не ходи. А мне НУЖНО было узнать, что творится в поместье.

Я удержала Грейс за локоть и, приложив палец к губам, приказала не шевелиться. Не собиралась скрывать, что намерена самым неприличным образом подслушать. Мне не оставили выбора.

- Говорю же тебе, — тем временем прошипел молодой девичий голос, — не могли они сами уйти. Кристофер бы увёл младшего только, если… ну… если б совсем невмоготу стало.

- А кто его знает, что в их головах творится, после всего-то! — ответил ему мужской хрипловатый бас.

«Дворецкий Мэллоу и Бетти — совсем юная помощница кухарки», — подсказал «архив» из чужих воспоминаний.

Пауза. Затем совсем тихо:

- Неудивительно, после того как… ну, после того, что она…

- Не смей, — шепчет женщина. — ОНА может услышать!

Это уже кухарка. Этель.

- Ладно... — досадливо согласился дворецкий.

Странно... Дворецкий же вроде бы выше по статусу, чем повариха или простая прислуга? А общались они там будто на равных. Как союзники. Да уж... Не зря говорят: борьба с общим злом — объединяет. И зло это я. Внутри что-то наливалось каменной тяжестью.

- А вдруг мальчишек просто выманили из дома? — тревожно предположила Бетти. - Вы заметили, что к доктору зачастил подозрительный посетитель?

- Да кто таков, и чем же тебе не глянулся-то? — скептически произнёс Мэллоу.

- А я вот тоже его заметила, — неожиданно поддержала служаночку повариха. - Что ни день является, да всё чёрным ходом шастает - то ты его и не видишь. В плащ в такую теплынь кутается и лицо норовит прикрыть. А сам по сторонам зыркает и на мальцов наших поглядывает. Вдруг и впрямь злодейство какое замыслил, да пацанят посулами со двора сманил?

- Ужасу-то не нагоняйте, — хмыкнул дворецкий. - Грегор уже отправился поискать... ну, знаете где. Он те места лучше всех знает. Сказал, братья там, кажется, убежище себе для игр подыскали. А то ведь наша... — похоже, мужчина с трудом удержал на языке ругательство, — госпожа беднягам...