Чудная семейка Норы Делайн

13

Ночь застала меня за письменным столом.

Дом давно погрузился в сон: коридоры стихли, часы в холле отмеряли время глухими редкими ударами, за окнами лениво шевелилась тьма. Лампа отбрасывала тёплый круг света, в котором лежала раскрытая тетрадь Дэниела.

Сначала я читала рассеянно. Рецепты, приметы, хозяйственные хитрости — знакомые, по сути, пусть и поданные странным, старомодным языком.

Но ближе к середине почерк изменился.

Строки стали плотнее, нажим — резче. На полях появились значки, стрелки, подчёркивания. Несколько страниц были исписаны особенно тщательно, словно автор (Или всё-таки дополнявший информацию читатель?) возвращался к ним снова и снова.

Именно там я наткнулась на запись, которая заставляла сильно задуматься.

«…горячие ключи. Сильный пар, запах серы. Вода тяжёлая, но чистая. Почва вокруг бедна, трава жёсткая. Если верны старые карты — источник не один. Главное — выход».

Дальше шли какие-то расчёты — явно грубые, на глаз. И рядом — пометка другими чёткими, а значит, более поздними чернилами:

«Если удастся — семья будет обеспечена навсегда».

Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как холодеют пальцы.

Вот оно.

Не прихоть, не безумие и не какая-то легкомысленная фантазия Эдмунда, за которую он цеплялся, игнорируя здравый смысл. Это была цель. Та самая, ради которой он сжигал средства, рисковал репутацией и упрямо отказывался слушать предостережения.

Горячие минеральные источники. Могли они существовать в Диком клине?

Перед глазами тут же замелькали манящие красочные картинки: курорт, лечебные бассейны с тёплой минералкой, в которой бледными поплавками покачиваются довольные отдыхающие — золотое дно. То, что могло превратить забытую окраину в место притяжения — денег, людей, влияния. То, что действительно стоило риска. И ради чего человек определённого склада мог пойти ва-банк.

Я медленно перевела взгляд на следующую страницу — и замерла.

Здесь была начертана схема местности. Всего лишь общий набросок, но, кажется, смутно узнаваемый. Вот она ломаная линия хребта, лес. И отметка у края, почти стёртая временем: «здесь».

М-да... Краткость, быть может, действительно — сестра таланта. Ну, раз так утверждают умные люди, знающие толк в тонких материях. Однако в нашем случае — приземлённом и практическом — подобная образцовая лаконичность сильно мешала пониманию. Где «здесь»?

Я закопалась в бумаги лорда Эдмунда, отыскала старую карту и принялась методично сравнивать её с изображённым в «народном справочнике» клочком земли.

Вроде и в самом деле похожи. Даже очень. Тетрадный рисунок в самом деле практически повторял изображение дикой, бесполезной, убыточный на первый взгляд местности. И что-то ведь она в себе таила, из-за чего Эдмунд столь упрямо держался за это владение, не соглашаясь ни на продажу, ни на обмен.

Он страстно верил: источник редкой и весьма полезной для здоровья воды был там.

- Тогда почему ты его не нашёл?.. — прошептала я в пустоту комнаты.

И вновь склонилась над страницами, перечитывая заметки внимательнее. Постепенно ответы начали проступать между строк.

«Выход может быть смещён»,«залегает глубже, чем кажется»,«поверхностные ключи — ложные».

Он искал не там. Или — искал не так.

Возможно, ориентировался на старые карты, где за десятилетия изменился рельеф. Возможно, ему не хватило времени, терпения или… верного проводника. А возможно, источник был не явным — не бурлящим родником, а скрытым, требующим знания, наблюдательности, какого-то опыта.

Я закрыла глаза.

Такая упрямая идея с огромными затратами и риском для семьи не могла быть беспочвенной. Эдмунд не был безумцем. Он был одержим — но подобная одержимость всегда имеет корень.

Получалось, что ключ к разгадке всё это время лежал в доме, на полке, в виде старой, затёртой тетради, которую теперь держал в руках его младший сын?..

Лампа тихо потрескивала, а за окном начинал сереть рассвет.

Я аккуратно закрыла тетрадь и прижала её к груди.

- Что же, Эдмунд, кажется, я начинаю тебя понимать.

Мысль о дикой земле больше не раздражала своей непонятностью. Она манила.

***

Поспать почти не удалось. Да и утро, пожалуй, впервые за дни, проведённые здесь, выдалось серым и неприветливым. Именно таким, какое особенно хорошо подходит для неприятных визитов.

Дом просыпался, и прежде всего я собрала всех своих верных слуг в гостиной.

- Мне нужно кое-что узнать у вас, чтобы принять решение, как поступить в дальнейшем с неким господином Грифольдом.

Народ на моё заявление заметно заволновался.

- Ну... это который...

- Да-да, который непонятно как оказывается в поместье и терзает нашего доктора неприличными предложениями с угрозами, — помогла я оробевшим слугам выразить мысль.

- Что мы должны рассказать? — осторожно спросил Мэллоу.

- Как Грифольд попадает в эти стены, минуя ворота, и когда появлялся здесь в последний раз.

- Полагаю... что проходить к нам этот человек может через... кхм... прорехи в заборе. К сожалению, многое здесь требует починки, — доложил дворецкий.

- Верно говорите, — кивнул Грегор, который тоже присутствовал на общем сборе. - У заднего входа полно таких вот дыр. Чиню-чиню их, а толку-то что? Дерево так рассохлось, что гвозди пальцами вынимать можно. Там бы доски уже менять, а нет их у нас.

- Ясно, — чувствуя неловкость за царивший вокруг упадок (пусть и не мной наведённый), я свернула лишние пояснения. - Значит, пробирается к нам сквозь дырявый забор. А заглядывал когда последний раз?

- Вчера не видала, — неуверенно протянула повариха.

- Значит, сегодня — как есть жди злодея, — убеждённо махнула рукой непосредственная Бетти. И грозно насупилась.

Надо же, то каждый день измором брал-наведывался, на нервы капал — что тот настырный коллектор нерадивому должнику, а тут, значит, господа паузу выдержать решили. Гнетущую. Ну-ну, жду с нетерпением, когда у родственника у самого выдержка лопнет. А она лопнет — всенепременно и очень скоро. Права Бетти.