Чудная семейка Норы Делайн

17

Доктор взял тетрадь без спешки, бережно — как берут в руки не просто бумагу, а с осознанием, что прикасаются к чужим мыслям. Листал медленно, молча, иногда задерживаясь на какой-то из строк дольше обычного.

- Горячие ключи… — бормотал он. — Минеральная вода…

Он поднял на меня настороженно-заинтересованные глаза.

- Вы знаете, что это?

- Знаю, — ответила я тихо.

Я видела, как поначалу его лицо оставалось привычно собранным, строгим, но постепенно напряжение сходило. Черты будто разглаживались, а взгляд озарялся какой-то даже не радостью — пониманием.

Он закрыл тетрадь не сразу. Ещё немного подержал её на ладони, словно взвешивая написанные в ней слова.

- Значит, вот что это было… — сказал он негромко.

Я не торопила.

- Давно чувствовал, что с Эдмундом стало происходить нечто странное, — продолжил Смит. — Не болезнь и не усталость — что-то иное. Он всегда был расчётливым человеком, но в последний год… эта экономия. Даже не экономия — отказ от очевидно необходимого. Я считал это ошибкой. А временами даже скупостью, что раньше не было свойственно вашему супругу.

Он слегка усмехнулся, впрочем, без иронии.

- Призна́юсь, я начал опасаться худшего: что он связался с сомнительными людьми. Или ввязался в предприятие, из которого не видел выхода. Я пытался осторожно расспрашивать… но каждый раз натыкался на вежливый отказ обсуждать эту тему. Он даже стал держаться более отстранённо, чем обычно.

Смит говорил, и каждое его слово определённо вызывало доверие.

- Лишь однажды, — доктор чуть прищурился, вспоминая какой-то случай, — он сказал нечто странное. Почти мимоходом. «Дорогой друг, вы ещё будете поражены, но говорить об этом слишком рано». Тогда я решил, что это просто попытка отшутиться.

Он снова посмотрел на тетрадь.

- Теперь понимаю: лорд Делайн вовсе не изменился. Поместье досталось ему не в лучшем виде, и он всегда искал способ улучшить положение. Потому так настойчиво ухватился за этот выход — не слишком прямой, крайне рискованный, но другого он не видел.

Я тихо ответила:

- Если бы он нашёл источник, вы были бы первым, кому он показал его. Я в этом уверена. Изучение воды, её свойств, пользы — это ведь именно ваша область. Он просто… не хотел выглядеть легкомысленным прожектёром без доказательств.

Смит кивнул медленно, с читаемым облегчением. Глаза его всё более светлели — словно он наконец окончательно перестал сомневаться в памяти о человеке, которого уважал.

- Да. Это очень на него похоже. Эдмунд не терпел пустых слов. Пока у него не было реального подтверждения в руках, он считал разговор преждевременным.

Он откинулся в кресле, на мгновение опустив ресницы.

- Вы даже не представляете, леди Нора, — сказал он, — насколько мне сейчас стало легче. Я слишком хорошо знал вашего мужа, чтобы поверить, будто он сошёл с ума или погубил семью из прихоти. Теперь многое встаёт на свои места.

- Значит, мы думаем в одном направлении, — кивнула я.

Доктор открыл глаза и посмотрел на меня уже как-то совсем иначе — не как на несчастную вдову в абсолютно безвыходной ситуации, а как на... да просто деятельную особу, которая снова не собиралась терять ни оптимизма, ни хладнокровия.

- Да, — ответил он просто. — И если источник существует, мы его найдём. А когда найдём — я займусь им так, как Эдмунд и рассчитывал. Без всяких фантазий — только факты и польза. И поверьте: стоит взяться за такое дело с умом - выгода превзойдёт всякие ожидания.

- Как там обещал вам мой супруг? «Настанет время, когда вы ещё будете поражены»?

Смит чуть улыбнулся — впервые за весь этот разговор:

- Пожалуй, теперь я готов и даже крайне желаю быть поражён.

Я уже без особых предисловий поделилась с доктором своими мыслями о деньгах. О той самой «кубышке», ради которой, по всему выходило, Эдмунд и затянул пояс до предела.

Смит выслушал внимательно и почти сразу кивнул.

Он подтвердил то, что и без того казалось очевидным: Эдмунд действительно не тратил на себя ничего лишнего. Ни новых вещей, ни развлечений, ни сомнительных вложений. Даже медицинские услуги друга и помощника семьи принимал с упрямой сдержанностью, предпочитая «обойтись малым». Заподозрить его в каких-то разорительных интригах на стороне было невозможно — для этого Делайн был слишком прям и слишком порядочен.

Мы вместе разобрали займы и расходы: покупку Дикого клина, текущие долги, редкие крупные выплаты. Картина складывалась чёткая и, в общем, обнадёживающая: накопления должны были остаться. Они не исчезли, не утекли сквозь пальцы - по крайней мере, так свидетельствовали бумаги.

Но на счетах было пусто.

- Значит, тайник, — сказал доктор без всякой драматичности, будто речь шла о потерянном медяке, а не о судьбе семьи.

Где именно — он не знал. И я тоже.

Тем временем мысль о деньгах больше совсем не казалась отвлечённой. Она обрела форму — если Эдмунд их прятал, значит, прятал осознанно и от конкретной угрозы.

Я сказала об этом Смиту прямо, без обиняков: муж не стал бы городить тайники только из-за долгов. Для этого существовали банки, доверенные лица, нотариальные депозиты.

- Значит, он опасался не только кредиторов, а вообще людей, которые могли воспользоваться его смертью — быстро, грубо и без законных формальностей, — согласился со мной собеседник.

И что-то меня невольно зацепило в этой фразе... что-то...

- Господин Говард, вы полагаете, Эдмунд мог предвидеть собственную гибель? — осторожно спросила я.

- Не знаю, что вам ответить, леди Нора. — столь же осмотрительно заговорил Смит. - С одной стороны, лорд Делайн всегда казался удивительно здоровым человеком, чего, кстати, нельзя было сказать о его отце. Произошедший с Эдмундом сердечный приступ мог бы показаться странным. Однако я ведь наблюдал, в каком безумном напряжении он находился последние месяцы. Я просто решил, что столь нервное состояние могло спровоцировать какие-то разрушительные механизмы тела к действию. Наследственные изъяны в здоровье, что достались ему от родителя и до поры дремали — проснулись и нанесли удар. Медицина пока очень мало знает об этом, но подобного уже никак нельзя отрицать.