Чудная семейка Норы Делайн

18

Я не стала устраивать формальный сбор с заранее заготовленными словами и уловками, призванными выудить из мальчишек нужную информацию. Не хотела скрывать от ребят важного открытия, касающегося всей семьи. Эдмунд думал о сыновьях до последнего часа, значит, и говорить о нём следовало честно — он это заслужил.

Доктор Смит устроился у окна, в стороне, практически в тени. Я заметила это сразу и оценила: он сознательно отстранился, не желая давить своим присутствием. Это был разговор не врача и не опекуна — доверительная беседа о человеке, который был для Криса и Дэниела любящим родителем.

- Мы хотим поговорить с вами о папе, — сказала я просто. — О том, каким он был в последнее время. И о том, что вы могли заметить нечто, м-м... необычное в его поведении. Дело в том, что он не просто так в этот год ограничивал наши привычные траты.

Кристофер выпрямился — собранно, даже как-то официально.

- Это связано с его делами? — серьёзно уточнил он.

Доктор кивнул:
- Да. С тем, что он делал, но не успел закончить.

- Вы что-то знаете про это? — спросила я, с удивлением понимая, что, кажется, «невероятные открытия» — новость лишь для меня с доктором. А мальчишкам давно известно куда больше нашего.

- Знаем, - ответил Крис.

Это признание словно сняло очередной внутренний замок между нами.

- Вы правы, он изменился, — сказал старший после короткой паузы. — Не сразу. Но в последние месяцы — точно. Он стал куда-то уходить один.

- Куда? — спросила я.

- Отец не говорил. Раньше всегда брал кого-то из слуг, а потом перестал. Возвращался поздно — уставший и грязный. Сапоги — в глине, а в последнюю неделю и плащ пах как-то странно. Разве вы не заметили?

«Да что бы та Нора, кроме себя, замечала?» — раздражённо подумала я, не отыскав в памяти ни одного намёка на описанные Крисом детали. Но вслух, конечно, пришлось выкручиваться более элегантно:

- Ваш папа никогда не приходил ко мне в неподобающем виде — вы же знаете — он был крайне аккуратным человеком.

- А как именно пах его плащ? — осторожно спросил доктор, возвращая всех к более важной теме.

- Как будто рядом что-то жгли, — Кристофер задумался, подбирая слова. — Или как после грозы, но не свежо, а резко. Не знаю, как объяснить...

- Серой, — вдруг уверенно заявил Дэниел.

Мы все одновременно посмотрели на него.

- Почему ты так решил? — спросила я.

- Я знаю это точно: у нас в сарае так пахло, когда старые бочки чистили. Я запомнил.

Доктор медленно кивнул. Лицо его стало внимательнее, строже.

- Он что-нибудь говорил об этом?

- Было однажды, — ответил Дэниел. — Я спросил, почему он такой измазанный и... ну этот запах... А он сказал: «Это земля дышит». И велел не совать нос туда, где можно лишиться бровей.

Это, конечно, была шутка, чтобы отвадить любознательного ребёнка. Но только не для нас. Да и самих мальчишек подобное объяснение могло разве только раззадорить на «подвиги».

- И вы за ним, конечно, проследили? — догадливо предположила я.

Братья виновато вздохнули и не стали отрицать очевидного.

Кристофер помедлил и добавил:
- А ещё было место, куда он нам запретил ходить.

- Где? — сразу спросил доктор.

- В Диком клине, в расселине у старого уступа. Он говорил, что это место не для праздных прогулок. И что земля там опасная.

- Но вы всё равно туда ходили, — сказала я утвердительно.

Дэниел пожал плечами:
- Да мы осторожно и совсем неблизко — просто посмотреть. А там, между прочим, доски были. Свежие, — с особой интонацией выделил мальчишка. - И крюки. И верёвка — новая.

Доктор выдохнул - отчётливо, медленно, словно подтверждая уже сложившуюся мысль.

- Значит, он оборудовал спуск и не хотел, чтобы кто-то о нём знал.

Никто, кроме детей — отметила я про себя. Ну не мог Эдмунд не предугадать реакции сыновей на собственный подчёркнутый запрет.

Да-а... Похоже, супруг-то мой доверял мальчишкам больше, чем всем остальным взрослым. И нужные догадки в их головах выстраивал с умелой родительской смекалкой. Вроде бы и ничего конкретного не сообщил, но где в случае чего искать ответы — намекнул. И даже показал. Этак ненавязчиво, чтобы мальчишки сами до поры ничего не поняли.

После короткой паузы я спросила:
- Вы когда-нибудь видели, чтобы отец что-то прятал?

Кристофер покачал головой:
- В доме? Не помню, мы вроде бы ничего такого не замечали, — он в сомнении переглянулся с братом. — Но я всё-таки… поискал бы. Он, знаете, ещё любил повторять: всё, что лежит на виду, рано или поздно находят. А всё, что спрятано слишком хитро — ищут все кому не лень.

Бр-р... Запутанная, кхм, сентенция. Так-то он, конечно, всё тонко подметил, однако подсказку (которая наверняка имелась) я пока рассмотреть не могла.

Хотя про «на виду» — это, скорее всего, про дневник полезных советов, который очень быстро прибрал себе Дэнни. Или это не только про тетрадь? И где у нас тогда про «хитро спрятанное»?

- Ничего не понимаю, — призналась я, тряхнув головой.

Дэниел оживился:
- Он говорил, что лучшее место — там, куда никто не полезет в добром уме.

- Ну в данном случае речь, скорее всего, про схрон в этом самом вашем ущелье. Но, как говорит Кристофер, и в доме кое-что стоило бы поискать.

Я пожала плечами и ещё неуверенно добавила:

- А у нас что... целых два тайника намечается?

Доктор повернулся ко мне:
- И что это может быть? А главное, где?
- Значит, первый тайник — там, в Диком клине.

- Но Эдмунд не стал бы держать всё в одном месте, — продолжил моё рассуждение Смит.

- Наверняка, — согласилась я и посмотрела на мальчиков. - Второй — там, где искать... нелогично. Может быть такое? — я буквально ухватилась за неожиданную мысль:

- Прятать там, где не станут искать «в добром уме», — это не обязательно про опасность. Это было бы слишком просто. Возможно, он имел в виду место, которое выглядит абсурдным для тайника? По меркам нормального взрослого человека.