Чудные Дни

Милые Кости

«Я верен тебе и меня ты не бросишь.
Что в этом плохого? А судьи-то кто?
И ты никогда меня робко не спросишь:
«За что? За что? За что?»

      С каждым днем магу становилось все лучше. На четвертую ночь он был полон энергии и желал поскорее вернуться к собственным исследованиям. Я молчала, дочитывая учебник по зоологии. От Морволэта можно было ожидать даже внезапный прилив жажды поучать. Или проверять Ильфеиаса и меня.
      Ученик мага тоже не сидел без дела. Свой многострадальный учебник анатомии он вызубрил от корки до корки, заучил так, что даже во сне шевелил губами, кость за костью собирая скелет, мышца за мышцей одевая его в плоть. Мне было отчасти жалко мальчика. Отчасти лишь потому, что он упрямо продолжал идти не своим путем, поговорить с ним я пыталась, но осталась, к сожалению, не услышана.

      На утро пятого дня мы с молодым колдуном стояли в гостиной, вытянувшись по струнке перед девином, и ждали его дальнейших указаний. Маг медлил, переводя взгляд с ученика на меня и обратно. Наконец, вздохнув, позволил сесть, придвинул Ильфеиасу несколько бумажных листов и кивнул, разрешая начинать отвечать на вопросы. Тот приступил сразу же, споро чиркая по поверхности пером и нахмурившись от стараний. Маг снова повернулся ко мне.
      — Пойдем, Маха, шутки шутками, однако в каждой найдется хотя бы тень, но правды.
Я поднялась нехотя и прошуршала юбками следом за ханнербридом. Попавшаяся на пути прачка, торопящаяся с корзиной белья вниз, в моечную, резко остановилась и, тихо пискнув слова извинения, скрылась в чулане, чтобы не попадаться на глаза Морволэта.
      Маг шел быстро, опираясь на посох уже не так тяжело, как в первый день нашей встречи. Стоило дойти до лестницы, ведущей вниз, в подвалы, схватил меня неожиданно за руку и кивнул на стелющуюся у последней ступеньки темноту, безмолвно приказывая идти первой. Попробовала высвободиться — тщетно. Морволэт держал меня крепко, не давая ни спуститься быстрее, чем ему нужно, ни вырваться, чтобы задать скорость движения самой.
      Лестница показалась ужасно долгой, тьма, смыкающаяся с каждым шагом все плотнее вокруг моего тела — кромешной и вязкой. Временами мне даже становилось трудно дышать. Маг усмехался — я чувствовала это, хотя и не могла видеть — и продолжал молчать. Опускаясь с последней ступеньки, я едва ли не потеряла равновесие — расстояние до пола было куда больше, чем между ступенями. Нога, которая должна была уже встать на каменный пол, ухнула в бездну, потянув меня за собой, и лишь рука мага, крепко сжимающего мое запястье, не дала мне упасть.
      — Будь осторожна, — почти прошипел он, помогая мне выпрямиться. — Каждый, кто теряет опору здесь, съедается местными стражниками, поскольку не может подняться.
      — Где мы?
      — Там, юная Маха О’Мэйтаг, где теперь тебе место. Но потерпи еще немного, скоро ты получишь ответы на все вопросы, какие могли возникнуть у тебя в голове, — Морволэт отпустил, наконец, мою руку и шепнул тихо заклинание, зажигая сферу кристалла на посохе. — Идем же.

      Под тонкой подошвой туфель хрустели мелкие косточки грызунов и несчастных птичек, которые каким-то образом сумели оказаться в подвале. Маг пояснил, что когда-то на месте дома шумела старая роща, в которой повесили одного из темных эльфов древности, и кости остались с тех времен.
      — Учитывая, что колдуна они так и не сняли с дерева, можно иногда даже наткнуться на его останки. А уж дух его витает здесь постоянно.
      — Но если расчистили место под дом, почему не убрали кости?
      — А кто сказал, что рощу срубили? Нет, конечно, нет. Дом практически полностью построен магией. Разве что фасад сделан людьми да часть комнат.
      Морволэт мягко толкнул разукрашенную рунами дверь и небрежно махнул рукой. Вспыхнули на стене два факела, тускло освещая часть большого зала, местами уставленного длинными столами с лабораторным оборудованием.
      — Надеюсь, ты запомнила дорогу. Скоро тебе придется спускаться сюда очень часто, — толстые свечи в подсвечниках чародей зажигал без магии, переходя от одного светильника к другому с длинной горящей лучиной.
      — Это твоя тайная лаборатория? — Маг обернулся. Покачал головой.
      — Нет, не тайная. Это моя рабочая лаборатория. Та, что наверху — учебная, в которой я до этого времени имел неосторожность держать дневники экспериментов, — Морволэт усмехнулся и затушил лучину, которую все еще держал. — Или ты думала, что светлый мальчик Ильфеиас может спуститься в мои подвалы? Подойди ближе.
      Я приблизилась, следя внимательно за действиями ханнербрида. Тот стянул с одного из столов длинную узкую коробочку, сделал шаг навстречу мне, раскрывая футляр на ходу. И зацепил лежащее на темном бархате ожерелье. Я оторопела: тонкое литье из белого золота, украшенное мелкими черными кристаллами — ограненным обсидианом, казалось гибкой серебристой змеей в пальцах мага, змеей опасной и хитрой.
      Маленький замочек щелкнул до неприличия громко в повисшей тишине.
      — Все эти дни, Маха, я думал над твоим предложением. Достойный тебя ошейник, — ожерелье ледяным обручем сковало шею, почти обжигая кожу. — Когда-то им владела Эйрэстром, пока, конечно, мой добросердечный родитель не наложил на эту безделушку заклинание подчинения. И тогда украшение стало принадлежать ему. Как и моя мать, — одну за другой девин вытащил из моих мочек длинные серебряные сережки, чтобы продеть новые, выполненные в том же стиле, что и мой новый «ошейник», — на серьгах, правда, фантазия у отца кончилась. Но зато я не могу пожаловаться на свою. увы, зачарование одноразовое, но даже этого достаточно в нашей ситуации.
      Я горько усмехнулась. Странно, как не поняла раньше. Стал бы мне показывать собственную лабораторию маг, не предполагая заменить мной нынешнего ученика. Что же. в каждой шутке действительно есть кроха правды.
      — Что со мной будет?
      — С тобой? Не с Ильфеиасом? — Покачала головой. Мой вопрос был именно о себе, какое мне дело до «светлого» мальчика. — С тобой, пожалуй, ничего. Ты просто будешь молчаливым наблюдателем на один час, едва я активирую магию в сережках, — полуэльф глянул быстро на клепсидру и удовлетворенно улыбнулся. — А теперь нам следует возвращаться. Спектакль начинается.

      Путь наверх занял намного меньше времени. Я не знала, что собирается сделать с собственным учеником Морволэт, но догадки были одна страшнее другой. Во входную дверь уже настойчиво стучали, и грохот был такой, что могло почудится, что за дверью стоит минимум полк гвардейцев. Бледная до синевы горничная неловкими пальцами стала щелкать замками, а после распахнула дверь и, увидев кого-то значительного, почти упала в реверансе.
      Маг провел кончиками пальцев по шнуровке моего платья сбоку.
      — Когда они войдут, будь вежлива. Присядь, хотя бы, в книксене.
       Я покосилась на мага и, когда гости соизволили не только зайти, но и пройти мимо дрожащей горничной, коротко кивнула, едва на меня обратили внимание.
      — С норовом, — беззлобно ухмыльнулся в окладистую бороду идущий первым гость. Это был высокий мужчина в летах, облаченный в тяжелую алую мантию, украшенную тремя золотыми рунами-фибулами: руной целителя, руной алхимика и руной спирита. Капюшон гость откинул, едва оказался напротив ханнербрида, позволяя рассмотреть его до мельчайших подробностей. Не укрылись от моего внимания ни крючковатый нос, ни стылые светло-серые, кажущиеся рыбьими, глаза, ни залегшие морщины.
      — Значит, на эту глазастую куклу ты решил променять талантливого ученика, Темный?
      Морволэт медленно кивнул.
      — Ильфеиасу нет места в моем доме, служащий Равновесию. Мы оба это знаем. Тебе давно следовало его забрать, жаль, что ты решил действовать только сейчас.
      — Жаль, что твой ученик согласился только сейчас, — заметил гость. Губы Морволэта скривились насмешливо.
      — Он не соглашался.