Чудо для дракона

Глава 5. Права и обязанности избранных

Приснится же такое.

Новогодняя ночь в сауне, психованный добрый молодец по имени Дед Мороз в красных шортах. Толпа артистов в шикарных костюмах и крутых декорациях. Драка с рыжим детиной в образе индийского жениха. Я свалила двухметрового мужика нокаутом! Я! Между прочим, всегда гордилась тем, что я цивилизованная девушка и конфликты решаю вербально, правда – не всегда дружелюбно. А тут кулаком и прямо посередь наглой рожи. Здорово я ему! Хоть и во сне, а приятно! 

От этой мысли я непроизвольно потянулась, как заласканный котенок. Эх, хорошо! Тепло, мягко. Совсем непохоже на мой продавленный диван в новой съемной квартире. Рука почему-то не нащупала телефон, который я всегда держала рядом, ложась спать – моя задача всегда быть на связи. Работа такая. Вместо холодного пластика дешевой табуретки под рукой было нечто шелковистое. Неправильное. Я, конечно, старалась всегда покупать качественные вещи, но белье такого класса в сетевых универмагах не продают, да и не по карману мне такое. Может, сон про баню и гостиницу вовсе не сон? Или я на Гоа? Нет, точно нет. С чего бы мне тогда укрываться по самый подбородок одеялом? В тропиках-то?

Ну, хватит, Евище, не тяни резину и не выдумывай разные несуразности, чтобы не открывать глаза. Раз, два, хоба! 

Не хоба, а «опа»! Я вообще где?

Рука рассеянно поглаживала мех. Чего? Одеяло из меха? Такое бывает? Я и меха-то такого не знаю – белый, плотный, коротковорсный, в едва заметное голубовато-серое пятнышко. И не одеяло это вовсе – цельная шкура поверх собственно одеяла. Цельная леопардовая, черт всех дери, шкура. Белая. Поверх легчайшего шерстяного пледа. Ужас! Чтобы отдохнуть от неправильной картины посмотрела в сторону источника света. В узкое высокое окно вкрадчиво пробивались лучи солнца. Над горами. Я подскочила, чтобы лучше видеть: бледное, как неоновый прожектор, восьмилучевое солнце висело над щербатыми, как гребень дракона, снежными горами.

Драконы! Нахлынули воспоминания о глазах с вертикальным зрачком. Я застонала.

Не сон. Все, над чем я потешалась – не сон!

– Приветствую, избранная. – Негромкий женский голос рванул по нервам, как хлопок петарды. 

В дверном проеме стояла девушка, молоденькая-молоденькая. Ей шестнадцать-то есть? Худенькая, роста нормального, а не как вчерашние дылды. Вот! Вспомнила. Я грохнулась в обморок среди толпы здоровенных нарядных мужиков. Кто-то из них, видимо, озаботиться транспортировать меня сюда. А куда, собственно?

Мда. Дорого-богато. Ценят меня, однако. Ишь, какие апартаменты отрядили. Мадам Помпадур бы обзавидовалась. Хотя больше на пещеру Али Бабы смахивает. Даже не пойму, из чего здесь стены – ковры от пола до потолка. Пестрые, яркие. Озвереть можно. На полу то же многоцветье. И потолки не подкачали, изобилуя парящими, пикирующими и всячески резвящимися красными драконами в высоких синих небесах. Да такие натуралистичные, что любой художник компьютерной графики удавился бы от осознания своей никчемности. Мебель из почти черного дерева. А резьбы-то, а резьбы… Дверцы шкафов ну так испещрены сквозными узорами, что не всякая вязальщица такой ажур крючком изобразит. Узорчатые столики-жардиньерки, пуфики в кистях и бахроме, бархатная синяя оттоманка у стены с окном. Боже-боже. Такое чувство, что в эту немаленькую – квадратов сорок – комнату стащили все яркое и ценное, ни мало не заботясь стилем и общей концепцией. Гнездо безумной сороки, не иначе. Было у меня подозрение, что над уродованием этой примечательной комнаты и превращением ее в склад антиквариата, трудилось не одно поколение сорок. И следи ентой красотищи – я, аки готовальня среди винтажных пудрениц с драгоценными каменьями. И то и то – футляры, а какая разница в содержании.

Деликатное покашливание отвлекло от созерцания. И вовремя, потому что от обилия мелких вещиц вроде вазочек, статуэток и прочих, малофункциональных, но оч-чень миленьких предметов рябило в глазах и наваливалась депрессия, крепко сдобренная физическим дискомфортом – хотелось всего и сразу: как следует напиться и наоборот, поесть, помыться… И получить хоть какое-то представление о моем нынешнем положении.

– Здравствуйте. – Девушка заметно вздрогнула. Я, признаться, тоже – не голос, а вороний тенор. – Вы кто? 

– Илоиза, ваша горничная, – девица по-прежнему переминалась у двери. Она явно боялась, но мне было не до ее чувств – естественные нужды грозили позорной катастрофой.

– М-м-м… А туалет где? – голос стал мягче, но девица опять вздрогнула.

– Сюда пожалуйте, избранная.

На фоне пестрых ковров терялась еще более пестрая ширма. Горничная явно предлагала мне отправиться туда. За ширмой пряталась неприметная, восхитительная в своей незатейливости дверь. А за дверью обнаружился отнюдь не вожделенный санузел. То есть – вроде как санузел, но … Я сглотнула. Ни унитаза ни аналогичного устройства типа «встань сюда», которые еще встречаются на старых вокзалах в маленьких городах, ничего подобного не наблюдалось. Вместо этого всего три предмета – ванна модели «бадья медная», тумба, на которой красовался чеканный кувшин желтого металла и тазик в том же стиле. Над тумбой зеркало, обрамленное массой полочек со стопками какого-то текстиля и отрядом разноцветных флаконов. Это, конечно, здорово, но не то, в чем я нуждалась с каждой секундой все острее.

Оставалась надежда на третий предмет, сильно смахивающий на смесь трона и тумбочки для обуви. Видимо, мое недоумение было очень заметным, потому что горничная мухой метнулась вперед и откинула сиденье трона на манер крышки шкатулки. Эта дощечка деликатно скрывала второе дно, в нем – узнаваемое отверстие.