Чудо для мужчины с принцессой

Глава 6

Варькин визг затих, перейдя в счастливое хихиканье. Она уже листала свой блокнот, выбирая, что будем клеить первым. Я оглядела кабинет. Строгий, взрослый, без единой лишней бумажки. Да и дизайн очень нейтральный, с лаконичной мебелью. Нет, выглядит всё красиво. А уж какой простор для нас! Идеальное поле для творческого беспорядка!
— Так, старший художник, — сказала я, опускаясь на корточки рядом с диваном, чтобы быть с девочкой на одном уровне. — Первое правило любой операции — разведка и снабжение. У тебя есть краски и бумага. Может, нам удастся добыть ещё кое-какие мелочи?
— Какие? — Варя насторожилась и выразительно прищурилась. Ой, кажется, срыв операции мне не простят.
Улыбнувшись, я сдалась на волю победителя:
— Старые ненужные бумаги, на которых можно рисовать. И волшебную липкую ленту — скотч. У твоего папы, наверняка, всё это есть. А цветную бумагу при необходимости мы и сами сделать сможем.
Варя тут же соскользнула с дивана и уверенно потянула меня за руку к двери.
— Маша знает! Маша всё знает!

Мы вышли в приёмную. Маша, секретарша, смотрела на нас широко раскрытыми глазами. Рядом, прислонившись к стойке, стоял Вячеслав Львович с чашкой кофе в руках. Он удивлённо выгнул бровь, одними глазами спрашивая: «Что происходит?».
— Маша! — Варя, не обращая внимания на то, как вздрогнула девушка в строгом офисном костюме, уже отпустила мою руку и побежала к секретарше. — Нам нужны припасы! Бумага цветная! И старая, чтобы рисовать! И скотч!
Маша перевела взгляд с Вари на меня. А я что? Я беззаботно улыбнулась.
— Мы украшаем кабинет. Чтобы Варюшиному папе было приятно вернуться. Вы не поможете с материалами?
Вячеслав Львович фыркнул в свою чашку. Маша, кажется, на секунду задумалась о последствиях, но взгляд Вари, полный такой чистой, неудержимой надежды, растопил любые сомнения.
— Конечно, помогу, — улыбнулась она. — У меня как раз есть пачка цветной бумаги для принтера. И старые презентации, которые уже можно пустить под резку. И скотч… Сейчас найду.

Через пять минут мы возвращались в кабинет. По какой-то причине в голове у меня не переставая играла песенка из пиратской саги. Чёрт. Мы как будто и правда ограбили Машу. Варька заражала своим детским энтузиазмом, и остановиться вовремя просто не было сил. Как будто нам и правда на пару часов может понадобиться целая пачка блеклой цветной бумаги для принтера. Или целых два широких скотча. Или целый рекламный баннер, который с тихим смехом внёс в кабинет Вячеслав. Варя несла пачку яркой бумаги, прижимая её к груди. Я — стопку испещрённых графиками листов и тот самый скотч. Вячеслав молча придержал для нас дверь, а стоило нам всё загрузить на столе, как он уже растворился за дверью. Бесшумно и незаметно. Да Варе и не было дела до кого бы то ни было. Она с горящими глазами смотрела на меня в ожидании начала творчества.

Ну как можно было не оправдать ожидания ребёнка?
— Замечательно! Ну что, Варюш. Так как времени у нас не так много, предлагаю обойтись необходимым минимумом. Снежинки, самодельная гирлянда и открытки для папы, которые ты ему сможешь или просто подарить, или припрятать по всему кабинету, чтобы он их сам находил и радовался. Что скажешь?
— Да-а-а, — как заворожённая, шёпотом протянула Варя. — Я чур раскрашиваю и клею, — тут же обозначила она свою зону ответственности.
— Отлично, а я тогда рисую и вырезаю. Начнём?

Тишину кабинета нарушало только весёлое шуршание бумаги, поскрипывание ножниц и наши с Варей отрывистые разговоры.
— Вась, — каждый раз, произнося моё имя, эта маленькая проказница задорно хихикала, — а у снежинки точно шесть лучиков?
— Абсолютно точно. Как у самой настоящей звезды, — у меня тоже губы то и дело растягивались в улыбку и категорически не хотели собираться назад.
— А я нарисую папе медведя на открытке. Он как медведь иногда. Представляешь?
— Ого! Правда? А какой он? — на самом деле мне это было неинтересно. Ну какое дело мне до мужчины, который додумался оставить ребёнка на незнакомую тётку? Так бы и настучала по лбу этому деловому медведю. Но кто я такая?
— Ну… большой, — задумчиво протянула Варя, сосредоточенно выводя фигуру медведя на бумаге. — И тёплый. И ворчит, когда сердится. Но он не страшный. Правда-правда!
Я улыбнулась, выводя на листе старой презентации контур весёлого снеговика в шляпе. Конечно, он не страшный. Ещё бы он был страшным для своей активной дочери! Хотя в жизни, конечно, всякое бывает, но не в этом случае уж точно. Хотя в любом случае у меня в голове так или иначе мелькали не слишком довольные мысли. И дело было не в том, что мне пришлось это время сидеть с Варей. Девочка была чудо какой замечательной. Очень активной. Открытой. Общительной. Искренней в своих эмоциях. Прелесть! А вот её папа… Да, приходилось гасить в себе желание высказать предполагаемому заказчику парочку не очень удобных вопросов. Но кто я такая? Поэтому приходилось гасить эти мысли и сосредоточенно творить в компании замечательной девчушки.

Мы работали слаженно. Варя, высунув кончик языка, вырезала причудливые снежинки, а я собирала из полосок цветной бумаги гирлянду-цепочку. Потом мы менялись: она разрисовывала моего снеговика, а я вырезала по её эскизу зайца с космическим шлемом — её любимого персонажа. Медведя пришлось ей помогать рисовать. И делать сразу на открытке. Получился забавный бурый мишка, который то ли зевал, то ли о чём-то ревел с приоткрытой пастью.

От активной работы мне стало жарко. Да и в кабинете было достаточно тепло, чтобы долго находиться здесь в шерстяной жилетке.
— Знаешь, Варь, — сказала я, откладывая ножницы. — С твоего разрешения, я, пожалуй, сниму кофту. Как-то в нашем штабе дизайнеров стало слишком жарко.
Я стянула с себя тёплую жилетку и бросила её на спинку дивана. Осталась в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами. И теперь чувствовала себя свободнее.

Работа шла быстро. Да мы и не делали ничего сложного: всё же я работала в первую очередь для удовольствия ребёнка, а не всерьёз украшала рабочее пространство. На мягких жалюзи уже красовалась вереница снежинок, прилепленных небольшими кусочками скотча. Гигантская гирлянда из разноцветных колец змеилась по полу. На столе росли стопки открыток: с медведями, с ёлками, со смешными рожицами, зайцами и оленями.
— Теперь самое главное, — объявила Варя, доставая из чемоданчика небольшие баночки с гуашью. — Нам нужна звезда. Большая и красная. Да? У нас дома на ёлке всегда горит красная звезда. Папа говорит, что это ещё с его детства. Вот и здесь нам такую надо.
Она деловито открыла крышечки, выбрав красную, жёлтую и синюю краски. Я в это время на большом листе из пачки Маши рисовала контур пятиконечной звезды, которую мы потом раскрасим и повесим на стену. Разве стала бы я спорить с Варварой, если она утверждает, что звезда нужна?
— Дай-ка красную, — протянула я руку, не отрываясь от рисунка.
Варя, стараясь не расплескать, потянулась ко мне с баночкой. В этот момент её коленка соскользнула с дивана, она инстинктивно дёрнулась, чтобы удержать равновесие, и…
Всё произошло в долю секунды. Баночка выскользнула из её пальцев, описала в воздухе короткую дугу и шлёпнулась прямо мне на грудь, а затем быстро покатилась по белой рубашке, оставляя за собой широкий, сочный, алый след.