Чудо для Нееле

3. Письмо

Привет Бог!

Можно я снова буду обращаться к тебе так?

Гарри сказал, что моё выдуманное для тебя имя звучит как «Носорог» и грустно напоминает ему его прошедшее золотое время работы рейнджером в Национальном парке Крюгера в ЮАР. Оказывается браконьеры часто охотятся там на этих прекрасных и внушающих страх животных. Они ловят их и отрезают рога...

Какой же это тогда носорог без рога на носу? Он не может толком защищаться от хищников без своего рога... Люди такие варвары! Но самое ужасное, Бог, знаешь что? Защитники вымирающего белого носорога решили бороться против браконьерства их же методами. Да, да! Мне Гарри рассказал о том, как он с ветеринаром с помощью вертолёта выслеживал носорогов и, усыпив их транквилизаторами (слово-то какое сложно выговариваемое!), отпиливал им рога. Так безрогие носороги становились неинтересными для браконьеров... Если все носороги мира станут безрогими, то их нужно будет переименовать — возьми себе это на заметку!

В мою палату подселили одного бледного, как мел, мальчика лет десяти. Когда мы остались с ним олни, я набралась смелости и спросила, как его зовут и чем он болен.

— Тим, — ответил он мне еле слышно — Лейкемия.

Я улыбнулась ему от всей души и сказала то, что думала — Значит у тебя ещё есть шанс! Пересадка костного мозга...

Он как-то странно посмотрел на меня, как на сумасшедшую...

— У меня это уже второй рак, — продолжила я с видом знатока — Первый был в четыре года и в лимфоузлах. Второй — в настоящее время в мозгу — астроцитома.

Тим прищурил на меня свой заинтересованный взгляд и спросил — Какая стадия?

— Третья...

Он поднялся с кровати и медленно доковылял до моей. Присев на краю, посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было той обычной жалости, которую я привыкла здесь видеть у каждого второго, кто узнавал о моём диагнозе.

В его глазах я увидела полное восхищение и... Не могу понять, что ещё... Возможна ли это любовь с первого взгляда???

Мне стало не по себе, я ведь ещё ни разу в жизни не влюблялась в кого-либо. Ну, кроме папы, Йонаса и недавно Гарри. К тому же я чувствовала себя такой уродкой. Лысая башка, похожая на огромное яйцо и вздутое от лекарств лицо.

Тим взял мою руку и поднёс к своим губам — мягким и сухим. Голубого цвета.

— Как тебя зовут?

— Нееле.

— Очень красивое имя, никогда не слышал о таком... Рад с тобой познакомиться, Нееле!

Так у меня появился не только сосед по палате, но и мой первый в жизни поклонник.

Дорогой Бог, прошу тебя, всеми силами заклинаю — пожалуйста сделай так, чтобы мы вдвоём здесь ещё очень долго вместе пролежали!!! Хотя я вовсе не против, если он выздровеет и выпишется...

В больницы для того и ложатся люди, чтобы выздроветь. Но некоторые, такие безнадёжно больные как я, приходят сюда умирать. Таких как я врачи жалеют, но не любят, поскольку я порчу им все их статистики. А ещё своей болезнью показываю им их профессиональное бессилие.

В прошлое воскресенье я нарочно подслушала за дверью обрывки разговора мамы с лечащим меня врачом — доктором Штарк. Он говорил что-то про паллиативную лучевую химиотерапию и назвал цифры — от трёх месяцев до года. Мама замолчала. И я знаю почему...

П.С.: Благодарю тебя за Гарри и Тима!