Чудо для тёмного герцога

Глава 6

― Кто там? ― задыхаясь от усилий, спросила я. ― Входите.
Дверь грубо распахнулась, и в комнату ворвалась разъярённая служанка.

― Ты чего тут звонишь? ― проорала она мне в лицо. ― Звонишь и звонишь, забодала.

Я настолько опешила от наглой выходки, что так и застыла наполовину на кровати, а наполовину на полу.

Девица в теле, что называется кровь с молоком, и голос у неё зычный, что он её крика уши закладывало.

― Не собираюсь я тут к каждой приблуде бегать, ― от моей молчаливости она рассвирепела ещё больше. Зло сузив глаза, схватила меня за ногу и швырнула на кровать.

― А, ну, отойди от Амелии, ― набросилась на неё с кулаками невесть откуда взявшаяся Оливия.
― Больно нужна мене ваша Амелия, ― насмешливо произнесла служанка подбоченившись.

― Пожалуюсь на тебя дворецкому, ― продолжала бороться за мои права Оливия.
― Да, жалуйтесь, ― наглеет служанка. ― Ты тут сама на птичьих правах живёшь, чтобы ещё жаловаться. Взяли моду безродные, жаловаться.
Её оскорбило даже предположение, что такие, как мы, можем пожаловаться. Словно мы, какие-то бесправные.

― Да, господин Густав даже слушать вас не будет, не нужны вы тут никому, ― бахвалилась служанка. ― Думаете, у него есть время проверять, как мы выполняем свои обязанности по отношению к вам. Да делать ему нечего. Он нам доверяет.
― Успокойтесь, ― я взяла себя в руки и невероятным усилием спокойно заговорила. ― Как вас зовут? Меня…

― А вот звать меня не надо, не про вашу честь герцогские слуги, ― служанка цедила слова как одолжение. Насмешливо осмотрела меня с ног до головы, презрительно скривив губы.
Вероятно, я смотрелась жалко в старом помятом платье, с растрёпанными волосами, но это же не повод хамить.
― Мне должны были принести лекарства, ужин и завтрак, но почему-то до сих пор этого нет. Время близится к обеду, ― всё так же спокойно произнесла я. ― И вынесите, пожалуйста, ночную вазу.

― Вставай и сама выноси, ― издевательски сказала она. ― У нищих слуг нет. И за едой тоже сама ходи на кухню. Приносить тебе её не будут.

Оливия сжала кулачки и была готова наброситься на наглую служанку.
― Не беспокойся, милая, ― успокоила девочку я. ― Она просто не умеет себя вести с благородными пани.
― Это ты-то благородная? ― продолжала насмехаться служанка. ― Или эта приживалка благородная? Обе вы шавки подзаборные, и никто вам прислуживать не будет, даже не надейтесь.

― Почему тогда вы боитесь назвать своё имя? ― допытывала я её.

― Её зовут Марыся, ― выдала тайну имени Оливия.
― Ничего я не боюсь, потому что ничего мне не будет, ― служанка развернулась и вразвалочку направилась к двери.
Оливия подбежала ко мне и крепко обняла.
― Не переживай, Амелия, я могу ходить на кухню за едой и лекарства тоже раздобуду, ― прошептала она мне. ― А если не дадут, я наверно смогу украсть.
Слёзы подступили к глазам. Бедная девочка, это надо так натерпеться, что из-за малейшего проявления внимания быть готовой на всё.

― Не переживай, ― тихо сказала я ей на ушко, ― тебе не придётся воровать. Я схожу к герцогу и расскажу о таком наглом поведении слуг.
Мы подбадривали друг друга, чтобы не упасть духом, и не заметили, как служанка попятилась от двери.
― Что здесь происходит? ― ласково, словно у любимой, спрашивает герцог у служанки.
― Я зашла узнать, не надо ли чего, ― проблеяла Марыся.
― Она врёт, ― храбро выступила вперёд Оливия. ― Она пришла сказать, чтобы Амелия больше не смела звонить в колокольчик для слуг.
― Даже так? ― герцог сделал вид, что очень удивлён. ― А вы звонили, пани Амелия?
Я покачала головой. Что за игру вёл герцог и где он был, когда эта Марыся изгалялась над нами.

― Вот видите, пани Амелия не звонила, ― также ласково произнёс он.
― Но как же? Мы же все отчётливо слышали непрекращающийся звонок, ― растерялась служанка.
― Так почему тогда не поспешили на зов?
― Поспешили, ― замялась дородная Марыся и даже немного покраснела. Надеюсь, что от стыда за своё поведение.

― Пани Амелия, действительно вас не звала, она мужественно терпела боль в покалеченном теле, ― продолжал герцог. ― Звал слуг я, когда обнаружил воспитателя своей племянницы без еды, воды и лекарств.
― Я об этом ничего не знаю, ― поспешила откреститься от предъявленных обвинений служанка. ― Мне не давали распоряжений насчёт этой пани.
― Хорошо, а кто личная служанка пани Оливии? ― спрашивает герцог.
― Дора — её служанка, ― без промедления доложила Марыся, надеясь переложить груз ответственности на свою товарку.
― Оливия, пожалуйста, пойди позвони в своей комнате, чтобы позвать Дору.

Девочка, окрылённая тем, что дядя оказался на её стороне и даже заступался за нас, бегом побежала в свою комнату, и мы услышали громкий звон колокольчика.
Герцог, в свою очередь, тоже позвонил.
― Что ж, подождём, ― сказал он, усевшись в кресло около окна. ― Нужно проверить всё до конца. А то я смотрю порядка в замке нет.
― Это потому что в замке нет хозяйки, ― проговорила Оливия, которая не захотела ждать у себя в комнате. Герцог удивлённо взглянул на свою племянницу. ― Да, дядя, так слуги говорят.
― Неправда, ― вспыхнула Марыся, прежде чем успела подумать.
― То есть племянница герцога лжёт? ― его голос, словно лёд, опасно похрустывал.
― Что вы, ваше сиятельство, я не это имела в виду, ― запинаясь пробормотала служанка. ― Просто мы такого не говорили. Можно я пойду?
― Нет, ― отрезал герцог. ― Ждите здесь. Посмотрим, как резво слуги выполняют свои обязанности.
― Ох, что будет, Амелия, дядя скор на расправу, ― прошептала мне Оливия, усевшись рядом на кровать.
Я надеялась, что герцог всё-таки приструнит своих слуг. Оливия ожидала расправы, а Марыся тряслась как тряпка на ветру.