Чудо для заклинательницы

Глава 2.1 Мирный договор

Четыре года спустя…

Я бежала по мостовой контарийской столицы, ловко маневрируя в толпе горожан, размахивающих флагами Контарии, их родины. Мелькали флаги и моей родины, Тарсии. Тарсийский орёл рядом с контарийской ланью. Невероятно! Всего несколько месяцев, как я приехала на короткое обучение в столицу мировой моды, а теперь здесь подписывается мирный договор между моей родной империей и вражеской Карамидией! Двухлетняя война закончилась победой Тарсии.

Мы неслись по улицам с моей товаркой Светой, вместе со мной отправленной на обучение в Селестинскую королевскую академию. Её ярко-рыжая шевелюра была особенно заметной в толпе, кажется, только благодаря этому мы и не терялись.

Люди славили нашего императора Александра Пятого, Защитника, этим утром прибывшего в столицу Контарии, Селестин. Я всегда была горда тем, что моей родиной была Тарсия. А в последнее время особенно!

— Где он будет ждать тебя? — крикнула она, придерживая шляпку и отряхивая россыпь конфетти с плеч.

— На площади Святой Мирабель!

— Он будет в мундире?

— Почём мне знать?! — удивилась я со смехом.

— Ох, если он будет в мундире!.. Тарсийский офицер в сердце Селестина! — с придыханием воскликнула Света, стуча каблучками модных туфель. — Сказка! Обожаю мужчин в нашей военной форме! Жизнь за границей увлекательна, но я так скучаю по своим!

— Я просто передам ему письмо для дядюшки, и мы уйдём! Не будем глазеть друг на друга.

Мы прибежали к площади Святой Мирабель и начали оглядываться, крутиться во все стороны, пытаясь найти того, кого искали. Что за прекрасный майский день! По булыжным мостовым медленно разливался солнечный свет, воздух вкусно пах цветами и свежей выпечкой. Пышные гирлянды из роз и лилий свисали над головами горожан. На фасадах зданий висели флаги, на балконах стояли дамы в платьях с кружевами и господа в тёмных костюмах с цилиндрами.

Где же он? Нет, я не опоздала. Но здесь тоже оказалось слишком много людей. Вдруг я его просто пропустила?

— Татьяна?

Сразу узнала голос Михаила, обернулась и заулыбалась. Лучезарно и бойко. Я не видела его почти четыре года, помнила его как высокомерного и заносчивого восемнадцатилетнего юношу. Теперь ему уже за двадцать, он возмужал, окреп и, кажется, немного даже вырос. Война с Карамидией не потрепала его, но от мальчишеской заносчивости и бравады не осталось и следа.

Тёмные волосы коротко подстрижены, а серые глаза смотрели внимательно, даже пристально. Стало не по себе от этого пронзительного взгляда.

На нём был двубортный полотняный белый китель с воротником-стойкой и шестиугольными погонами, чёрные шаровары и кожаные сапоги. Шпага. Он смотрел на меня с каким-то изумлением и недоверием. Медленно сняв фуражку, он едва заметно улыбнулся.

— Михаил! — радостно воскликнула я, мысленно подивившись тому, как хорошо он изменился.

Я быстро перебежала дорогу, по которой вдруг разъездились кареты и первые трамваи.

— Надеюсь, не опоздала! Невозможные толпы! — выдохнула я, подбегая к Михаилу и останавливаясь в шаге.

Это наша первая встреча с тех пор, как он когда-то выдал мой секрет. Подумать только, ведь именно из-за него так переменилась моя жизнь. Скоро я стану заклинательницей, даже получила возможность поучиться в другой стране.

— С трудом узнал вас! — его улыбка становилась всё искреннее. Светло-серые глаза смотрели холодно, но постепенно в них распускалось тепло. — Выглядите, как истинная контарийка.

На мне розовый жакет, светлое платье с широкими рукавами и расширяющейся юбкой. Талию сильно перетягивал корсет. На золотистых волосах кокетливая шляпка. Не так давно мне исполнилось шестнадцать, и я уже собирала на себе восхищённые взгляды молодых людей. Особенно здесь, в Контарии, где так любили утончённость и красоту.

— Познакомьтесь, это Светлана Ивольская! Мы с ней вместе были определены на обучение в королевскую академию Селестина, — весело проговорила я.

— Здравствуйте, — Света покраснела до корней волос, глазея на красивого молодого офицера.

— Рад приветствовать, — кратко ответил Михаил, слегка склонившись, и снова посмотрел на меня, строго, как-то оценивающе.

Я улыбалась и думала:

«Как долго мы не виделись! Как он изменился! Больше не смотрит на меня, словно на противную замарашку и не строит из себя невесть что».

Пусть перед своим отъездом в академию я прожила в доме Ивана Николаевича всего два года, но и Паша, и Михаил стали мне как будто братьями. Особенно Пашка, верный товарищ моих проказ с неиссякаемыми забавными идеями: как бы покрепче досадить отцу и старшему брату в очередной раз.

Михаил всегда был очень строг с нами, насмешлив и мрачен. Но если его отцу хотелось как следует нас наказать, он выступал арбитром милосердия, и при его содействии мы, как правило, ловко избегали наказания. Помню его строгим, важным молодым человеком, гордостью Ивана Николаевича, его опорой и счастьем. Интересно, что он чувствовал, когда отпускал старшего сына на войну?.. И каким был теперь Пашка?

— Здоровы ли Иван Николаевич и Павел? — спросила я.