Чудо для заклинательницы

Глава 5. Даша Гаврилина

Мы с Пашей вышли из здания вокзала, сели в карету и поехали в имение Лебедевых. Я была бесконечно рада снова увидеть полюбившиеся мне изумрудные поля, обласканные золотистым сиянием солнца, стены малахитовых сосен, россыпь полевых цветов, жёлтую ленту по-летнему пыльной дороги. Подобную же радость я испытывала год назад, когда возвращалась из Контарии навестить Ивана Николаевича. А потом снова уехала на год в гимназию. Теперь с учёбой в гимназии покончено. Скоро я уеду в Александрополь и начну совершенно новую для меня, взрослую жизнь.

Как мне не терпелось начать карьеру заклинательницы! Никаких надсмотрщиков над личной жизнью! Всё же за девушками в гимназии внимательно следили. Мне дадут маленькую квартирку в здании рядом с корпусом. После почти восьми лет жизни с шестью и более девочками одиночество казалось мне благодатью!

Паша долго и задорно рассказывал мне о годах своей учёбы в юридическом императорском институте. Но больше о своих планах на будущее. Здание института находилось не так далеко от здания императорского корпуса. Наведываться ко мне он собирался часто. Я не была против.

Иван Николаевич встретил меня со спокойной радостью. Также он встречал меня год назад, когда я вернулась из Селестина. Прибавилось седых волос, беспокойство о Михаиле сделало его хмурым и сутулым. Паша сказал, что отец оставался всё таким же гостеприимным, но при этом на званые вечера ездил редко. Всё больше приглашал соседей. И чаще обычного — Гаврилина Сергея Тимофеевича с дочерью Дашей. Той самой, которую чуть не выдали замуж за Михаила.

За ужином Иван Николаевич досадовал на то, что старший сын не выказал должной любезности и не просто не объяснился с девушкой, а воспринял подобный исход в штыки. Дарья была красивой девицей девятнадцати лет, как и я, воспитанной, высокой, прекрасно сложенной. Тут Иван Николаевич пустился в длинное описание достоинств его возможной будущей невестки, и я смотрела на него несколько недоумённо. Зачем мне это нужно было слушать?

А потом вдруг спохватился и начал снова спрашивать про Селестин, который посещал однажды по молодости.

— Почему бы вам, батюшка, снова туда не съездить? — заметил Паша. — Таня приглашала.

— Не по возрасту мне уже мотаться. А Тане за подарки я благодарен!

— Вы ещё молоды и полны сил, Иван Николаевич! — отметила я, и Паша многозначительно мне улыбнулся через весь стол.

Иван Николаевич приободрился, выпрямился и как будто помолодел. Даже очки отложил. Подхалимничать не любила, но иногда это помогало поднять настроение собеседнику. Особенно мрачному и строгому преподавателю.

Мне очень хотелось расспросить Ивана Николаевича о Мише, но я не стала бередить душу тоскующего отца. Михаил Лебедев теперь служил где-то на юге. Рвался вперёд, бил врага, нёс свою верную службу. А какой-нибудь заклинатель вроде меня тем временем прикрывал ему спину…

Было приятно переночевать в своей крохотной комнатке. Даже занавески остались те же. Иван Николаевич успел несколько раз за час справиться, удобно ли мне в этой комнате, не было ли тесно.

Не было.

Комната казалась всё такой же уютной, будто старый друг, которого всегда рад видеть, даже через несколько лет. На столике лампа, в углу старый деревянный шкаф, на застеленной кровати облегчённое летнее одеяло.

Через открытое окно в комнату проникал свежий ветерок, принося дивные ароматы ночи, шелест, переливы цикад. Я с замиранием сердца слушала эти звуки, наслаждалась их тишиной, мечтательно улыбалась и почему-то снова и снова возвращалась мыслями к тому вечеру в Селестине, когда мы гуляли с Михаилом. И ходили так долго, что у меня потом несколько дней сильно болели ноги и гудела голова от разрывающих её мыслей — почему он назвал ей неправильный номер вагона?

Похоже, на этот вопрос я никогда не найду ответа. И даже не стану задавать его Михаилу, когда он вернётся. Я уже давно для себя решила, что неправильный номер вагона мог быть дать человек, который не хотел, чтобы его провожали. Но тогда почему об этом он не сказал прямо? Я не заслужила правды?

Я сладко потянулась, откинулась на подушки, погасила лампу и заснула за несколько мгновений после дальней дороги.

К своему изумлению, утром, спускаясь к завтраку, я увидела, что у Ивана Николаевича уже были гости: Сергей Тимофеевич и Дарья. Красивая, тут и сомнений нет: прекрасно сложенная, изящная, довольно манерная, с длинными тёмными волосами, убранными в сложную причёску. Таких девушек обычно выдавали замуж очень быстро.

Как я обрадовалась, что никто не может отдать меня замуж не по своей воле!

От меня не укрылось, до чего цепким и холодным взглядом она осмотрела меня с ног до головы! Мои светлые, золотистые длинные волосы, платье, пусть и простое, но привезённое из Селестина.

Обычно с девицами своего возраста я быстро находила язык. Но с такими же, как я, студентками-заклинательницами. А вот с обычными сверстницами разговор не клеился.

— Таня, как вы изменились! — всплеснул руками Сергей Тимофеевич, застыв при виде моей улыбки.

Мне не хотелось разочаровывать Ивана Николаевича своей нерадивостью, поэтому приходилось играть. И я сделала вид, что безмерно рада увидеть Гаврилиных! Пропади они пропадом!

Сосед пустился в длинный расспрос о том, чем я теперь буду заниматься в столице. Неужели работать, как мужчина? Неужели преподавать? Неужели заниматься наукой или вовсе пойду на фронт?