Чудо для заклинательницы

Глава 8. Отпуск

Когда поезд медленно входил на станцию, выпуская густые клубы пара и дыма, стелившиеся по перрону, моё сердце странно ёкнуло. Все эти дни, пока я ждала возвращения Михаила, моё внутреннее состояние поражало меня саму. Я не могла найти себе места. Дела, за которые бралась, выходили не так хорошо, как раньше. А когда моё состояние заметил Борис Тимофеевич, пришлось брать себя в руки. Я заклинательница, в конце концов, а не нежная девица, выглядывающая из-за пазухи папеньки.

Колёса скрипели по рельсам, металлический гул эхом разносился по вокзалу. Двери вагонов открылись, и на перрон начали выходить люди с чемоданами. Среди них было много офицеров. Чемоданы, корзины, дорожные сумки закрыли проходы, и нам с Пашей приходилось огибать препятствия, пока мы пробирались к нужному вагону. Номер восемь, на этот раз, мелькнула в голове непрошенная мысль. В воздухе смешались запахи угля и горячего железа.

Я искала глаза высокого темноволосого мужчину, слабо представляя себе, как сейчас выглядит Михаил, в чём он будет, изменилась ли его походка, улыбка, манера держать себя. Едва ли в гражданской одежде. И вдруг я увидела незнакомого мужчину в длинной зелёно-серой шинели. Военная выправка и рост выделяли его среди толпы. Твёрдый шаг, плечи расправлены. Фуражка с кокардой была надвинута на лоб, защищая от холодного ветра. В руках большой кожаный саквояж.

В светло-серых глазах мелькнуло знакомое выражение, красивые губы тронула улыбка… Михаил. И он узнал меня. Снял фуражку, слегка поклонился и шагнул навстречу.

В груди разлилась странная, горячая волна. Облила внутренности чем-то обжигающим, захлестнула меня. Исчез шум вокзала, суета вокруг. Меня оглушило. Я даже сразу не смогла стряхнуть воцарившиеся надо мной оцепенение.

— О-о-о! — громко и не то театрально, не то радостно протянул Паша, с размаху обнимая старшего брата. — Поручик Лебедев! Я уже начал забывать, как ты выглядишь!

— Не думаю, что ты сильно страдаешь по этому поводу в своём Александрополе, — усмехнулся Михаил.

— Кто-то же должен оставаться с отцом, пока ты защищаешь родину.

— Согласен. Пусть хоть один сын ему надоедает…

Он возмужал. Я помнила Мишу молчаливым и мрачноватым молодым человеком. Теперь передо мной стоял вполне уверенный в себе молодой мужчина, да ещё и по-своему красивый, притягательный, с улыбкой насмешливой, но от неё всё внутри скручивало и жарко пульсировало.

Я редко нервничала или растерянно застывала. Но тут у меня словно отнялся язык. Я просто стояла и ждала, пока братья перестанут перекидываться радостными шутками.

— Таня, ну что ты? — вдруг воскликнул Паша. — Вы как чужие друг другу! Подумаешь, долго не виделись!

— Здравствуй…те… — несмело сказала я, а потом исправилась, подняла голову и с деланой улыбкой сказала уже куда более смелым тоном: — Здравствуй, Михаил.

— Здравствуй, Татьяна, — он едва заметно и неуловимо окинул меня изучающим взглядом. — Ты почти не изменилась с тех пор, как мы виделись в Селестине.

— Зато ты изменился, — брякнула я с тёплой улыбкой. — Добро пожаловать домой.

— Доброе пожаловать!!! — нараспев воскликнул Паша, хватая чемодан брата. — Какой тяжёлый! Что ты там таскаешь? Гаубицу?

— Шутки у тебя всегда были дурацкими…

Я шевельнула пальцем, чемодан мягко взмыл в воздух и полетел за нами. Мимо пронеслось ещё несколько групп с летящим багажом.

Мы вышли из вокзала, сели в карету и покатили в Радонеж. Всё трёхчасовую дорогу Паша болтал без умолку. Рассказывал что-то об общих знакомых, обстановке в Александрополе, новых сплетнях.

— Отец планирует устроить целый званый обед в честь твоего отпуска, — сказал он. — Придут Либенталь, Ромашов, Гаврилины…

— Гаврилины? — удивился Михаил. — Дарья ещё не вышла замуж?

— Нет, разумеется! Тебя всё ждут…

Я постаралась определить, каким тоном было произнесено это «Дарья ещё не вышла замуж?». Насмешливым? Удивлённым? Радостным? Определённо нет. Бесцветным. С лёгкой ноткой удивления, может быть.

И почему мне столько дела до его тона?!

Иван Николаевич был невероятно счастлив снова увидеть старшего сына. Обнял его, расцеловал и почти не отходил до самого вечера.

— Вот-вот… младшего сына как будто не существует! — буркнул Паша.

— Ты отцу каждые выходные глаза мозолишь! — усмехнулся Михаил, спустившись уже в обычной гражданской одежде — мягких брюках, рубашке и жилетке.

Я проследила за ним внимательным взглядом. Обычная одежда ему шла не хуже, чем военное обмундирование. Даже не смогла определить, что ему шло лучше.

— Какая ты стала молчаливая, Таня! — вдруг отметил Миша, проходя мимо.

— У неё от радости, верно, язык отнялся, — парировал Паша, удивлённо смотря на неё.

— Я рада видеть Михаила, можно мне тихо порадоваться? — с крупицей кокетства уточнила я.

— Да можно! Кто против-то?

Вечером собрались гости. Профессор Либенталь, помещик Ромашов, как всегда, о чём-то спорили. Иван Николаевич выглядел таким счастливым, каким я его уже почти не помню. Он прекрасно шутил, улыбался, смеялся, мог быть невероятно гостеприимным хозяином. Рассыпался в комплиментах перед сестрой Сергея Тимофеевича, вдовой одного довольно известного в определённых кругах столичного юриста. Красивой и ещё довольно молодой мадам Калининой.