Чудо для заклинательницы

Глава 11. Сборы

— Таня, отпусти!

Я не сразу поняла, что сильно сжала руку Михаила и не хотела отпускать. Но в панике и неразберихе никто не заметил моего поведения. Дамы начали падать в обморок, рыдать, офицеры в парадных мундирах начали собираться вместе. Им предстояло немедленно явиться в штаб.

Михаил отвёл меня к Ивану Николаевичу.

— Таня, отпусти, — с нажимом повторил Миша.

Я посмотрела на него горящим взглядом, полным страха и отчаяния. Я только что обрела Мишу. И уже должна была отпустить?

— Таня, — мягко позвал Иван Николаевич. — Соберись.

Я очнулась и нехотя разжала пальцы, а потом долго стояла и смотрела Мише вслед. Обернувшись, я увидела нескольких старших заклинательниц, знакомых мне по академии. Они тоже начали собираться вместе. Их должны были мобилизовать. А тех, кто помоложе, всегда ждали в добровольцах. Таких, как я.

Даша стояла неподалёку и горестно смотрела на Михаила. Она сжала свой кружевной платочек и поднесла к губам. А потом посмотрела на меня, наткнулась на мой пристальный взгляд и помрачнела. План был придуман за одно мгновение. Сразу после того, как цесаревич объявил о том, что Карамидия объявила нам войну.

Михаил обернулся, посмотрел на меня, отца, брата, и Паша повёл меня на выход.

— Мне надо остаться, — твёрдо заявила я.

— Не надо, — напряжённо ответил тот. — Садись в экипаж.

— Я не поеду в имение.

— Поедешь.

— Но Миша…

— Михаил приедет сразу, как только станет что-то ясно. Я хорошо помню, какая ты бываешь в такие минуты.

— Какая? — вскинулась я.

— Безрассудная.

Не очень поняла, что имел в виду Павел, но решила повиноваться.

Я совсем не спала. Ходила взад-вперёд по комнате, выходила подслушать, о чём говорили Иван Николаевич и Сергей Тимофеевич. Они шептались о грядущей войне, о приближающихся холодах, о том, что Михаилу предстояло покинуть нас снова и в считаные дни. Дарья уехала домой. От потрясения у неё разболелась голова.

— Иван, как думаешь, успел Михаил поговорить с Дашей? — услышала я вдруг шёпот Гаврилина.

— Михаил скрытный и тихий до чёртиков. Не могу понять, хочет он жениться сейчас или нет.

— А что твоя… эта…

— Кто?

— Заклинательница. Странно она глядела на него весь бал.

— Я к своим детям в душу не лезу. Пусть она мне не дочь, но она мне родная душа, и я дал слово оберегать её и заботиться о ней. Как бы всех заклинателей сейчас не кинули туда, вот о чём я переживаю.

— Заклинатели такой народ… — безразлично отозвался Гаврилин. — Дай им волю, они будут воевать всю жизнь.

Мне стало тошно от Гаврилина и его дочери. Какое право он имел так рассуждать о людях, которые отдавали свои жизни во имя процветания родины? Что за чёрствость?

Под утро вернулся Михаил, уставший, мрачный, неразговорчивый и суровый. Теперь я ясно увидела в нём офицера, и мне страшно было знать, каким он становился на поле боя.

Ему предстояло отбыть на фронт завтра же утром. Я знала, что студенты, с которыми я училась, должно быть, уже записываются добровольцами. Но уехать из имения сейчас и упустить возможность побыть с Михаилом ещё несколько часов? Уму непостижимо!

Через час после его приезда я постучала к нему в комнату. Миша сидел на кровати перед раскрытым чемоданом и о чём-то горько, напряжённо думал, смотря в одну точку.

— Позволь мне помочь тебе собраться, — тихо сказала я, нарушая все мыслимые правила приличия.

Тот усмехнулся и ответил:

— Пытался заснуть, но не могу сомкнуть глаз. Глашка поможет. Не нужно.

— Глашка… — с издёвкой фыркнула я.

Михаил вдруг подскочил, захлопнул дверь, прижал меня к стене и прошипел:

— Даже не вздумай ехать туда.

Моё сердце завыло, забесновалось, затрещало и затряслось. От его прикосновения, взгляда, дыхания стиснуло душу. Моя голова едва не взмыла ввысь от блаженства находиться рядом с ним в его комнате. Да разве думала я о приличиях в этот момент? Лишь о том, что завтра утром он уже будет ехать в поезде в сторону фронта.

— Отговаривать заклинателей от записи в добровольцы нельзя по закону, — я горделиво приподняла голову, нисколько не боясь ни его злого взгляда, ни того, что он стоял слишком близко ко мне, почти прижимался всем телом.

Заступница Елизавета, помоги!

— Таня, — с нажимом произнёс он, — это война. Карамидцы — слишком сильные и хитроумные заклинатели.

— Знаю. Нас учили этому.

— Учили! — горько воскликнул Миша. — Война для них забава! Один может смести волной десятерых таких, как ты.

— Мне обидно, что ты не веришь в меня.

— Мне не нужно верить, я всё видел своими глазами!