Чудо каждого дня

Глава вторая. Привычки Макса Кейса

2. ОБИТЕЛЬ КЕЙСА

Светский щеголь на рынке, да еще в пять утра? — нонсенс! Знатным особам в этом время полагается мирно почивать в особняках. А уставшей резвиться золотой молодежи, позевывая и поеживаясь от утренней свежести, поторапливать извозчиков.
Ближе к полудню бальные залы вернут былое великолепие: армия полотеров освежит паркет, горничные натрут мебель мастикой, специально обученные люди заменят свечи в люстрах. Да, придется немало потрудиться, прежде чем дворецкие запрут двери на ключ. До следующего званого вечера, торжественного приема или изысканного суаре.

Рассветное утро это время дворников, садовников, кухарок и других поставщиков доброй еды. Горожане любят жить в сытости, чистоте. Очень даже любят. Но им безразлично кто и как все это обеспечивает. Исключением является господин Кейс. Легкий на подъем, быстрый на шутку, ладный на дельное предложение. От его острого взгляда не скрыться ни одной проблеме, ни одному недочету.

Сегодня проблема была в торговле. Точнее, в ее отсутствии: зеленщики, молочницы, цветочницы бестолково толклись на рыночной площади.

По указанию отцов города рыночная площадь должна содержаться в чистоте и порядке. С порядком все обстояло более-менее: никто не скандалил, не дрался, не куражился в пьяном угаре. А вот с чистотой дела обстояли хуже. После каждого торгового утра на мостовой оставались… э-э-э следы пребывания осликов, лошадок и прочих живых существ. Могучие кучки живописно сочетались с огрызками яблок, капустными листьями и прочей ботвой. Вопрос «кто виноват?» был очевиден. Осталось решить «что делать?». Кто должен убирать безобразие и оплачивать мероприятие.

В бесплодных попытках навести чистоту, рыночный староста сорвал голос. Однако жизнь есть жизнь и никто ей не указ: животные облегчались, ошметки не исчезали. Дойдя до крайности, старшой решил вовсе запретить торговлю. И тут началось: продавцы отказались покидать место товарообмена, покупатели рвались к заветным тележкам. И если оптовых закупщиков еще как-то удавалось нейтрализовать, то кухарки с домохозяйками удержу не знали. Страсти накалялись, решение не находилось.

Утренний моцион господина Кейса обычно совершался по маршруту: ратуша, соборная (она же рыночная) площадь, ремесленная управа. Порядок произвольный, выбор улиц — тоже. Изящная на вид трость аристократа бодро отстукивала легкомысленный ритм по мостовой, странным образом снижая накал страстей. Драма превращалась в водевиль. Гневные выкрики стихали, почтение остужало горячие головы. В центре композиции, огромным вопросительным знаком, высилась фигура управляющего рынком.

— Почтеннейший, отчего же столько волнений? Неужели вас не вдохновляет пенье птиц и утренняя свежесть?

— О, господин Кейс! Наше почтение! Какая удача! Только вы можете спасти вашего покорного слугу от гнева народного. Беда на мою седую голову. Уж сколько раз говорено: торговое место должно быть опрятным! И все без толку. Этим селянам хоть кол на голове теши. А господа из ратуши сердятся. Да и святые отцы недовольны. Того и гляди оштрафуют. Или, вовсе, от храма отлучат.

— Милейший, мне кажется или на самом деле я вижу конюшни магистрата?

— Не извольте беспокоиться, господин. Они самые и есть.

— Пара монет за тюк соломы не разорят поселян. К тому же, они могут вернуть свои деньги, если заберут грязную подстилку с собой. Тогда магистрату не придется платить уборщикам.

— Господин Кейс, спаситель! Век помнить буду и детям, и внукам накажу молиться за вашу милость.

— Пустяки, любезный, сущие пустяки.

Подобные сцены довольно часто сопутствовали прогулкам Макса. Не то, чтобы каждый день, но случались. Как-то раз при помощи одной фразы, он рассудил хлебопеков и сыроваров.
Дело было так: напротив старинной пекарни открылась модная фроматтерия или попросту — сыроварня. Задумка была неплоха — покупатель, привлеченный ароматом свежего хлеба, заглянет и за кусочком сыра к завтраку. Однако тяжелый дух выдержанных сыров производил отталкивающее впечатление. Не всем дано оценить изыски деликатесной продукции. Особенно тяжко пришлось местным жителям, а про хлебопеков и говорить не приходится — даже постоянные покупатели стали обходить пекарню десятой дорогой. Дело предков увядало на корню. Измученные вонью горожане уже готовились громить заведение, но тут настало время прогулки господина Кейса.

Разогнав тростью толпу, вельможа попросил принести ему… чашечку кофе. Да-да, именно сюда и сейчас. И только вдохнув изысканного амбре, противники поняли — вот оно, решение! Именно кофе спасет ситуацию. Ведь всем известно, что кофейный аромат нейтрализует самые могучие запахи. На следующее утро перед витриной пекарни появились столики, накрытые скатертями в шоколадно-белую клетку. А у витрины сыроваров точно такие же, но со скатертями в клетку янтарно-бежевую. Вчерашние враги, мило раскланиваясь друг с другом и с посетителями, подавали желающим кофе. От избытка чувств, сыровары даже выставили для угощения пару корзин с белым виноградом. Торговля процветала как никогда.

Хозяину приходится решать не только торговые проблемы. На его плечах держится и пир, и мир, и благополучие доброго люда. Благоустройство тоже входит в этот почетный список. Многое нужно чтобы людям было радостно жить, мирно работать и любить ближнего своего. В том числе и хорошие дороги. Но природа не всегда согласна мириться с прихотями людей. У нее свои резоны. И законы, тоже, свои.

Нужна людям свежесть и прохлада — вот вам деревья. Но у деревьев есть корни, а у главного по дорогам — головная боль. Казначей категорически отказался выделять средства на ежегодный ремонт дорог. И его можно понять: деньги уходят в никуда. Каждую весну приходится перекладывать огромные участки мостовых, поврежденных корнями каштанов, платанов, буков.