Чудо в Новый год

Глава 4. Илья.

Илья.

— Нет и еще раз нет, и не надейся! Этот отель мне не подходит, Илю-шеч-ка, ты меня понял, — Наталья капризно дует пухлые губы и тянет мое имя по слогам.

Ну ты посмотри, тут же всего три звезды.

ТРИ! Илья!

Илья, ты считать до трех умеешь? — она показывает мне свои наманикюренные ярким лаком пальчики. — А номера какие, а? Серые и убогие, и кровати узкие, да там же сплошная антисанитария, наверное?

— Ну что ты такое говоришь, Ната, у нас коммерческий директор с женой туда летали, вполне себе приличный частный отель. Ну не VIP, конечно, но и не трущобы с тараканами, как ты тут мне преподносишь, — обрываю я стенания Натальи.

— Все равно не хочу, — Ната топает ножкой в красной туфельке, она знает, что я завожусь от этого ее действия, ее ступни маленькие, просто крохотные, тридцать пятого размера,

— Ну Илья-я-я, — она тянет последний слог моего имени, — Три звезды — это значит будут только завтраки, а потом мы с тобой должны будем куда-то идти, а я хочу просто отдыхать, валяться с тобой в постели, загорать на пляже в шезлонге и ни о чем другом не думать.

Понимаешь меня?

Тебе что денег жалко? У тебя же их просто море, я думала, что ты настоящий мужчина, а ты…

Вот оно началось, манипуляция и торг! Сейчас будет включать дополнительную артиллерию. Подойдет и начнет меня гладить и тереться как голодная кошка.

Она подходит, прижимается, поглаживает маленькими, нежными ручками мою мускулистую грудь, опускается ниже, проходится вдоль моего поджарого живота, забирается под ремень и у меня на нее встает. Все предсказуемо, на ее действия живо реагирует здоровая мужская физиология.

Вот ведь негодница, знает, как меня надо уговаривать. Сейчас начнет льстить, а потом подкупать красивым телом и обещаниями неземных удовольствий.

Наблюдаю и получаю удовольствие от того, что знаю, что будет дальше. Она для меня увлекательная книга, которую я пока читаю с интересом. Как надоест захлопну, выброшу и буду читать другую, следующую.

— Илья, ну а что? Я ведь этого достойна! — продолжает свою речь Наташа, — у меня все есть, но это все только благодаря тебе и только тебе, мой дорогой. И я это ценю! Очень!

Знаю, — кидает взгляд полный любви и нежности, — что я совершенно не самодостаточная женщина, и я люблю подарки, цветы, приглашения в рестораны, и ты мне все это даешь.

А борщи тебе жена варит, носки и трусы ты ей носишь, вместе со своим плохим настроением, а я для тебя — женщина-праздник.

Как хорошо, что ты понимаешь, что мне не нужно всего этого, обыденность мне претит и лишает спонтанности и непредсказуемости. Я начинаю грустить, а от нее на лице появляются морщины.

“Если бы она знала, насколько она предсказуема в своих словах”, — думаю про себя, ожидая дальнейшего развития ее пылкого разговора.

— Илюша, тебе ведь нравятся молоденькие секретарши или ты хочешь, чтобы я стала раньше времени сморщенной старухой? — лезет рукой в сторону паха.

— Хорошо, — сгоняю. Натку с колен, небрежно шлепаю ее по круглой попке, хороша, а вслух говорю, то, что она хочет услышать. — Я не против кись, ну давай уже в обед, я хотя бы двери закрою.

В приемной полно народу, может же кто-нибудь войти. А это не комильфо.

— Ой-ой, а ты что нас стесняешься, да? — Натка подходит и усаживается напротив меня на низкий диванчик, разводит колени и сжимает полную грудь.

Неужели нужно было устраивать весь этот спектакль, ведь ты самый главный в своей компании, после отца и дяди, разумеется.

— Да так и есть.

— И когда-нибудь это все станет твоим, а кроме тебя у отца нет других наследников, а дядя твой вообще не женат и в компании значится номинально. Так что Илюшенька тебе и править в будущем этим “балом”.

Только сдается мне, что я не на ту лошадку поставила, надо было к коммерческому на собеседование сходить. Он мужик видный, красивый, состоятельный…

— А то, что тоже женат, тебя не заботит? — поддеваю ехидно и смотрю в ее глаза, вот ведь зараза такая, ни стыда и ни совести.

— Совершенно, верно, меня это нисколечко не заботит. Мне замуж не выходить, детей не рожать, я птица вольная, с кем хочу с тем и сплю и ты мне не указ.

— А ну сядь, я сказал, — хватаю Натку за запястье, — ну чего ты разошлась, тебе что денег мало? Или может быть нового мужика захотелось?

— Все с тобой ясно, ты меня разлюбил или может быть твоя жена тебе стала дороже? — она хватает со стола сумку и притворившись обиженной, идет в сторону двери, — так и скажи, что решил заделаться примерным семьянином и катать колясочку во дворе у дома. У тебя будут такие же противные дети, рыжие и конопатые, как твоя убогая женушка.

Наташа открывает двери и гордо задрав подбородок делает вид, что собирается уходить.

— Задолбалась я сидеть у тебя тут в кабинете, когда погода на улице шикарная. Все адью май лав, адью.

Вот ведь зараза такая, придется за ней побегать.

— Ну, Натуся, не дуйся, — говорю нарочито ласково, мой голос звучит тягуче и бархатно, не резон мне сейчас искать другую секретаршу, эта меня вполне устраивает, особенно ее круглая попка и высокая грудь, — у нас же крупная компания и надо было соблюсти определеннее условности.

Должность помощника руководителя,, она ведь хорошо оплачивается, как ты понимаешь. Мне нужно было соблюсти регламент, вот теперь ты нанятый на работу сотрудник и никто не помешает нам с тобой быть вместе.

— Хорошо, — разворачивается и идет в сторону дивана, бросая двери чуть открытыми, — я вернусь, но только если ты купишь мне новую шубку, колечко и мы с тобой будет отдыхать не в тройке, а в пятерке.

— Зачем тебе шуба на Филиппинах? Там же не холодно, — начинаю откровенно ржать на Наткой. Боже, ну почему у хорошеньких женщин с потрясающими губами и фигурой почти всегда бывает полное отсутствие мозгов. Точнее если они у них и есть, то эти девчули весьма своеобразно ими думают.

— А я что последний день живу на белом свете? — парирует она мой вопрос и показывает мне кончик острого язычка. — Ну так что согласен?