Чудо в перьях и сбоку бантик

Глава 5 Полетаем?

И снова мат. А кто бы на моём месте нашёл красивые слова?

Выдернув руку, я подскочила, опрокинув стул. Аластер продолжал сидеть на своём месте, только руку опустил.

Потихоньку пятясь наткнулась на шкаф. Дедово ружьё всегда стояло в зазоре между ним и зеркалом. Нащупав искомое трясущимися руками, без слов наставила на вингона дуло.

Медленно, будто боясь меня спровоцировать, он встал, выходя из-за стола.

— Стой на месте жертва лабораторных экспериментов.– дрожащим голосом выдала я.

— Если не остановлюсь?– Каждый его шаг был настолько плавным, почти незаметным. Глаза минуту назад карие сейчас светились пламенем.– Что ты сделаешь?

— Не подходи, выстрелю!– не сводя взгляда с пришельца, я пятилась из комнаты.

— Стреляй человек.– практически прорычал Аластер.

Перья на его крыльях пошли дрожью. Послышался треск как от гремучей змеи. Внутри меня всё похолодело. Онемевшими пальцами взвила курок. Аластер не останавливался. Красивые черты его лица исказились.

Зажмурив глаза, нажала спуск. Выстрел оглушил. Отдача отбросила назад. Миг полёта, звон в ушах, и почему-то мягкая стена под спиной. Ружьё, отобранное из ослабевших рук, звякнуло об пол где-то в стороне.

Пол. Он так к себе манил, соблазняя мягкостью и удобством. Тело откликнулось на зов. Ватные колени подогнулись. Веки стали не подъёмно тяжёлыми. Беспамятство едва коснулось моего сознания, когда в лицо пахнуло холодом, проясняя разум.

Улица, бетонный парапет, балкона, ночной город как на ладони. Где-то ещё слышатся одинокие взрывы фейерверков. Многие окна домов уже потухли. Остались самые стойкие. Сильные руки держат в объятьях словно ребёнка. Тёплое дыханье шевелит завитки на виске.

— Полетаем, Ада?

Сообразить не успеваю, как чёртов Аластер сорвался головой вниз с балкона, удерживая меня на руках. Крик застрял в горле. Только пальцы сжали рубашку на мужской груди. Тёмные окна летели вверх как кадры на киноплёнке, в голове вертелась только одна мысль "конец".

Конец всему. Боли, несправедливости, страху завтрашнего дня. Только маму жалко. Ну, возможно, ещё Рыжего. Эта пушистая жопа точно никому не нужна, только мне.

Асфальт двора приближался стремительно. Я уже чувствовала его каждой клеточкой организма. Страшась конца, сжалась. Глаза сами собой зажмурились. Резкий толчок заставил их раскрыться. За секунду до, серые крылья распахнулись, ловя встречный поток ветра. Нас подхватило вознося.

Со мною на руках, он нёсся в пару метрах от земли. Крутой вираж и мы взмыли вдоль чужих балконов. Я даже успела заметить как курящий сосед, увидев нас, отставил бутылку с горячительным в сторону. Думаю, пить он точно бросит, ну покрайней мере до конца праздничных каникул.

Набрав высоту Аластер, парил над разноцветным городом. Где-то внизу промелькнула площадь с новогодней ёлочкой. Нарядная главная улица. Украшенный гирляндами и цветными фонарями парк. Краем сознания отметила психиатрическую больницу и даже платный вытрезвитель.

Я уже не цеплялась судорожно за Аластера. Он держал меня спиной к себе, сцепив руки под грудью. Мои босые ноги стояли на его. Голова откинута на плечо. Страх исчез после свободного падения. В его объятьях казалось тепло и уютно.

Сделав несколько кругов над затихшим городом, мощными рывками Аластер стал подымать нас к облакам, плотно затянувшим ночное небо.

Липкое марево не оседало на одежду мельчайшими каплями. Как в сказке я видела кристаллики льда застывшие будто во времени. Стоило протянуть ладонь и снежинки таяли на коже. Первый снег до его появления на земле.

С тихим хлопком мы преодолели серый барьер, врываясь в морозное небо. Дыхание замерло в груди. Здесь за границей облаков разлилось чернильно-синяя бездна с тысячами ночных светлячков. Луна большим пятнистым жуком застыла, наполовину утонув в облаках.

— Дыши человек.– тихий шёпот шевельнул волосы на затылке, пуская сотни мурашек по коже, отчего мне захотелось мурлыкать как Рыжему, когда его гладят.

Он поднял нас так высоко. Горизонт казался сглаженным словно сфера. Удивительно, но холодно не было да и воздуха хватало. Мы зависли как стрекозы в янтаре. В лунном свете показалось будто мы внутри прозрачного кокона.

Я обернулась, ловя взгляд янтарно-жёлтых глаз. Черты лица Аластера заострились, волосы сменились мягкими на вид перьями. Маленькие серые и белые пёрышки покрывали почти всё лицо, кроме глаз, щёк, губ. Даже брови походили на мягкий пух. Руки под грудью изменились, кожа приобрела подобие серой чешуи, пальцы стали длинней, вместо ногтей загнутые когти. Его руки всё так же бережно удерживали меня от падения. Под ступнями не было ног, птичьи лапы. Удивительно. Я больше не боялась его.

— Кричи человек.– прохрипел он изменившимся голосом и сложил крылья.

Мы рухнули головой вниз. Я кричала, падая, расставив руки в стороны будто крылья. Восторг завладел каждой клеточкой тела, бурля в нём сильней любого алкоголя. Ветер, прорываясь сквозь невидимый кокон, холодил щёки, спину согревала мужская грудь.

Пулей, преодолев облачное море, мы устремились к спящей глади реки. И вновь его крылья подхватили нас у самой воды. Лицо обдали мелкие брызги, остужая разгорячённую кожу. Река как зеркало отражала наши силуэты. Там в её толще плыла такая же пара.

Пролетев несколько сотен метров над водой, он взмыл вверх, приземляясь на опоры моста поцелуев. Не спуская меня с рук, сел на бетон. Я не сопротивлялась. Какая разница кто он глюк, эксперимент или пришелец из другого мира, если сейчас мне с ним хорошо.

Он молчал, и я молчала. Когда обернулась, Аластер был уже самим собой. Перья исчезли, оставив гладкую кожу. Руки под моими ладонями тоже стали прежними, без чешуи и со слегка заострёнными ногтями.

— Откуда ты?– спросила, разрывая момент тишины.

— Не боишься больше?

— Нет. Не боюсь.

— Я из другого мира. Верин.

Верин. Другой мир. Чему удивляться, если только что я летала в облаках как птица.