Чудовище Алого Янтаря: Дорога

1 глава

Дремучий северный лес в богом забытой глуши. Вечерело. Мерзкий дождик моросил уже не первый день, хмурое небо едва виднелось за густыми ветвями вековой хвои. Чёрная гнилая смола тонкими струйками тянется вверх по толстым стволам деревьев-исполинов, а мошкара резвится, кружа над склизкой опавшей листвой. Из мутной, покрытой бурой маслянистой плёнкой лужи, выглядывали заплесневевшие кости неизвестного зверя. Средь обыденных для леса звуков отчётливо слышится человеческий голос…

Одинокий путник пробирался сквозь серые заросли растения, именуемого в народе чёртовой колючкой. Его одежда изрядно потрёпана: невзрачное тёмное пальто из плотной ткани, рваные полы которого едва доходили до колен, под ним не менее тёмная рубашка на пуговицах, кожаные перчатки, простые штаны заправлены в крепкие с виду сапоги. Через плечо перекинуты два ремня, тканевый заканчивается нехитрого вида сумкой, а на кожаном за спиной висит массивный, явно тяжёлый плоский тубус из которого торчит кривая металлическая рукоять. Черт лица не разглядеть – длинные пепельные с мощным красным отливом патлы, некогда собранные в хвост, сейчас намокли, и, растрепавшись облепили физиономию. Также весьма примечательны чуть заострённые уши. В целом скиталец напоминал мокрого, грязного и крайне недовольного кота. Он кое-как выбрался из кустарника, и чуть не упав, принялся месить сапогами грязь в глубокой колее, покинуть которую на данный момент не представлялось возможным. Углубление привело к топям, где ему удалось-таки взобраться наверх по корням ближайших деревьев. Печально вздохнув, странник начал пересекать топи. Затхлая вода воняла гнилью, крупные комары не оставляли попыток испить крови чужака, а земля так и норовила выскользнуть из-под тяжёлой подошвы…

Когда он покинул пределы гнетущих болот, тьма уже захватила мрачный небосвод. Дождь усилился, ветер почти стих. Под ногами лежал пустырь, резко отделяющий лес от поля широкой полосой абсолютно неплодородной земли, лишённой любой растительности, что простилается до самого горизонта в обе стороны… Полевая трава на удивление высока и густа. Запыхавшийся путник встал на месте, и, внимательно оглядевшись, запустил руку в нагрудный карман, вытащив влажную картонную коробочку со стёршейся этикеткой. Дрожащими от усталости пальцами извлёк оттуда сигарету. Щелчок, буквально из ниоткуда появилась искра... Дождь силился затушить крошечный огонёк, густой чёрный дым наполнял лёгкие, запах вечерней свежести вперемешку со стойким ароматом хвои обжигал ноздри, и ноги ныли, требуя отдыха. Последний привал был вчера, до следующего не один десяток километров. Странник три минутки постоял, мирно цедя ядовитый смог, а когда заветные граммы отравы окончательно истлели, привычным движением растоптал окурок, и двинулся дальше.

Грязная фигура просто растворилась средь высокой травы. Нулевая видимость – ещё пол беды, настоящую опасность представляли ямы и колдобины, щедро разбросанные по бескрайним полям. Влажные листья гигантской осоки секли лицо, молодой репейник бесцеремонно кусал вьющиеся крупными кольцами волосы и одежду, тяжеленный тубус за спиной ритмично отбивал поясницу. Путник пробурчал под нос гулкую фразу, из обрывков которой можно сделать три вывода: он в пути уже около недели, окончательно заблудился, и, если доберётся до города, то обязательно заменит «эту погань» на нормальные ножны. Тем временем наступила ночь. Луна со звёздами застенчиво пряталась средь суровых туч, изредка выглядывая на миг, и вновь скрываясь.

Пересекая бескрайние поля, путник наткнулся на ручей, формирующий небольшую лужицу, но чуткий нюх не позволил тотчас припасть к источнику столь желанной влаги. Пройдя немного вверх по течению, он обнаружил причину подозрительного запаха: в том месте, где из недр земли струилась вода, разлагается здоровая волчья туша. Раны бедолаги страшны, грудная клетка раздроблена, а морда вывернута под неестественным углом. Вокруг шерстистого трупа расползлась отвратительная на вид и запах жижа. Изнурённому разуму мимолётно почудилось, будто склизкая субстанция мелко пульсирует чёрным светом. Видимо эту воду пить нельзя. Однако волновало другое: откуда посреди поля волк, и почему ранения выглядят так, будто нанесены недавно, а сама туша прямо-таки сочится гноем. Трогать мёртвого зверя он не стал, лишь продолжил путь, ускоряя шаг.

Странник отчётливо различал среди полевых ароматов едва заметные нотки гнилого зловония. Даже отойдя на приличное расстояние от последнего пристанища изуродованного хищника, он ещё впитывал тошнотворный смрад. Дорога становилась всё более и более непроходимой: меж высоких зарослей затесались маленькие тёмные кустики пресловутой чёртовой колючки, уколы которой жгли, будто раскалённая добела кочерга. Канавы и колдобины приходилось преодолевать прыжком, ибо размеры не позволяли обойти или просто перешагнуть коварные ловушки для зазевавшихся чужаков. Каменистая почва сбивала сапоги, квакающие от сырости.

Ночной гуляка спешно перебирал ногами, взглядом внимательно прочёсывая окружающие просторы. Он имел примерное понимание о происходящем в этих полях, во многом благодаря феноменальному обонянию. Запах гнили не был статичен, он передвигался, вернее передвигался его источник. Слева, через секунду позади, и уже справа, иной раз метрах в десяти, а затем чуть-ли не вплотную. Лёгкий бриз окончательно стих, но шелест травы остался. Теперь слышен ещё и странный скрип, будто старой двери. Путник ступал осторожно, быстро и уверенно. Сейчас любое проявление слабости, будь то кратковременная потеря баланса или промедление, недопустимо, поскольку обязательно спровоцирует незримого преследователя. Сейчас рано, необходимо найти подходящее место. Поляна, проплешина, крохотный пустырь, сгодится что угодно, лишь бы без проклятущих зарослей.

Через несколько минут бродяге наконец улыбнулась удача: небольшой лысый пятачок земли, трава на котором подкошена какой-то грибковой инфекцией. Он занял позицию прямо посреди очага распространения заразы, и извлёк из ножен меч. Гротескная стальная пластина, что должна весить не меньше пятидесяти килограмм. Поверхность тёмного металла покрыта бессчётными сколами, трещинами и выщерблинами. Сам клинок толщиною соизмерим с толщиной сложенных вместе ладоней, шириной был как минимум сантиметров тридцать, и длинною чуть превосходил метр. Острие клиновидной формы. Кривая рукоять имела множество искривлений и неровностей, протяжённостью не уступала клинку, а у самого основания переходила в перекладину фальшь-гарды. Под самый конец рукоять закручивалась, подобно ручке зонтика. Всё оружие выполнено из единого куска металла. Грязный, местами со следами запёкшейся крови, громоздкий и уродливый монстр, орудовать которым не каждому под силу. В руках невысокого оборванца стальная груда была послушна, быстра, и грациозна настолько, что казалось, будто это крохотный перочинный ножик.