Чудовище Алого Янтаря: Дорога

2 глава

Чёрная от копоти долина. Красные небеса порождают грязный дождь. Густые и абсолютно сухие капли осыпают голову. Сотни человеческих взглядов впились в тёмную фигуру павшего на колени юноши, бессильно сжавшего ладоши в кулаки. Над ним нависает силуэт, окружённый светом. Он будто сам источает свет. Юноша силится встать, каждую клеточку тела объял огонь боли, рот сочится кипящей кровью, глаза обратились бушующим пламенем. Но конец всегда один – он должен проиграть. Пав на песок, последнее, что донеслось до его уха – это брезгливо брошенное слово: «Чудовище…»

Проходимец проснулся в холодном поту, сжимая грязный и громоздкий кусок металла цепкими пальцами. Смеркалось. Видимо весь день он провалялся в отключке под камнем, а сейчас вновь придётся идти по ночным просторам. Во рту царила сухость, голова звенела из-за обезвоживания, а желудок принялся отчаянно исполнять какую-то классическую композицию с обилием басовых инструментов. Путник кое-как поднялся на ноги, и, закинув меч на плечо, нетвёрдой походкой двинул в сторону леса.

Мягкий ельник стелился под ногами, прохладная дымка щекотала ноздри, сквозь молодую листву обильно прорывались слегка алые закатные лучи… Весь перемазанный в крови и грязи, ободранный, поминутно выпуская изо рта клубы густого сигаретного дыма, он брёл, сражаясь с хлёсткими ветками и цепкими кустарниками. Паутина намоталась на лицо, вызывая дискомфорт, у сапога наполовину оторвалась подошва. Зацепившись ногой за какую-то корягу, незваный гость кубарем полетел с пригорка. Катиться пришлось долго, но в итоге он приземлился аккурат возле мягкой подушки из мха, прямо на сухой каменистый грунт. Меч воткнулся здесь же – в нескольких сантиметрах от лица. Изощрённо выругавшись, обезличенный встал и огляделся, обнаружив поблизости маленький ручеёк со звонко бегущей водой. Воспользовавшись столь удачным стечением обстоятельств, он принялся жадно поглощать необходимую изнурённому организму влагу, попутно заполнив свою походную флягу, что до сего момента пустовала в сумке. Обычно ручей впадает в реку, а рядом с рекой должны быть люди. Руководствуясь такой логикой, путник решил проследовать по течению.

Овраг не слишком изобиловал живностью, и та – птички, да полёвки. Вскоре пришлось карабкаться наверх, ибо вокруг источника живительной влаги росли разнообразные кусты, колючки которых странник уже устал вытаскивать из самых неожиданных мест. Они также нависали над ручейком, создавая хлёстко жалящую преграду. Дорога петляла, местами становилась непролазной. Держать ручей в поле зрения было всё труднее, и в конце концов тоненькая ниточка журчащей воды окончательно пропала из виду, а местный леший оказался в иссохшей части леса. Запахнув плащ, он осторожно продвигался вверх по склону, стараясь обходить местную флору. А обходить было что: ветхие почерневшие деревья сочились гнилой смолой, жёсткая серая трава лишь местами покрывала окаменевшую почву, под которой, будто вены, пульсировали корни. Здесь не звучали птичьи трели, и не шуршал в кустах голодный дикий зверь, да что уж там, ведь даже вольный ветер не смел нарушить мертвенный покой. Угнетающее местечко, но делать нечего, где-то поблизости должны обитать люди, нужно лишь двигаться вперёд, и, может, уже завтра путник будет обедать в приличном трактире… В общем он потерялся, поэтому не мог вернуться в нормальный лес. Пустой желудок напомнил о себе протяжным урчанием, голову заполонили мысли об аппетитной курочке, что подают в трактирах под городком Са̀ту Га̀пуле, и гигантской треске с душистыми восточными специями, а ещё б кружечку ядрёно кислого сидра прямиком из холодного погребка… Поток воображения прервала внезапно прошмыгнувшая у ног здоровенная крыса без глаза, отчаянно нежелающая становиться ужином. Однако голодному оборванцу удалось изловить прыткую дичь, когда та, стараясь скрыться, напоролась на острые шипы чёртовой колючки. Предсмертный писк огласил округу, знаменуя собой начало трапезы профессионального охотника.

На небольшой полянке разбит лагерь: гнилое бревно трещит и осыпается трухой под весом путника, землю пронзил меч, в ночном сумраке больше напоминающий причудливое надгробие. Костерок щёлкал, изрыгая угли. Импровизированный вертел из веток удерживает над ним тушку крысы, вожделенно пожираемую немигающим взглядом янтарных очей. Вокруг всё также ни звука, лишь тонкий полумесяц, словно насмехаясь, неспешно пересекает небосвод. Минуты ожидания ощущались годами, резкий запах палёной шерсти проедал мозг, а не самого презентабельного вида подгорающее мясо манило, казалась лучше и вкуснее самой элитарной вырезки из стерника, что обитает только в далёких восточных низинах. Наконец обезличенный не выдержал, схватил дымящуюся крысу, и, разинув пасть, неожиданно усеянную крупными острыми клыками наподобие акульих, прикончил ланч в три укуса. Он тяжело выдохнул, стиснув мятую сигарету во всё тех-же чудовищных клыках. Сей перекус немного унял бунтующий желудок, подарив ещё несколько часов потенциальной работоспособности измождённому походом организму. Перекурив с пять минуток, странник разметал тусклые угли, и, взвалив на плечи тяжкий груз, отправился прочь.

За несколько часов блужданий в тёмном и страшном лесу он получил множество синяков, чуть не распорол руку о надломленный сук, а под конец угодил по пояс в трясину. Это произошло настолько стремительно, что на миг показалось, будто ногу рванула некая незримая сила. С каждым мигом своеобразное болотце затягивало бедолагу всё сильнее. Он отчаянно хватался за зыбкие края злосчастной канавы, тонкими длинными пальцами загребал пучки хрупкой травы, но выбраться не мог. Поклажа тянет на дно, особенно тяжеленный меч, который пришлось удерживать свободной рукой. Всё тело стало будто в разы тяжелее. Именно сейчас скиталец сильнее всего пожалел об оставленных на потеху хозяевам окрестных полей ножнах. По какой-то причине он, даже находясь одной ногой на том свете, не собирался расставаться с уродливым громоздким куском металла. Внезапно янтарное сияние исполненных решимостью глаз разогнало ночную тьму, рука нацелилась на одиноко стоящее поблизости деревце. Сгусток огня появился в ладони, и был кое-как брошен в сторону ближайшего деревца. Ствол заветного растения оказался перебит. Оно зашаталось-зашелестело, и пало в противоположную от желаемой сторону, а путник тем временем чуть не ушёл на дно, нахлебавшись тёмного маслянистого ила.