Чудовище для дракона

Глава 1.

Марья вертела в руках яблоко, задумчиво глядя на темный лес, стеной возвышавшийся впереди. Тот смотрел на нее в ответ. Смотрел сотней пар злых глаз. Рычал десятками голосов. Хотел добраться до девушки, но не мог.

Пока нет.

«С каждым днем нечисть подступает все ближе, совсем не боится хозяина здешних земель… Впрочем, хозяин не то чтобы торопится вытравить всю эту грязь из своих угодий. Давно дракона не видать. Поиздох, может? — девушка поспешно отмела беспокойные мысли прочь: без крылатого зверя деревня была обречена на скорый конец. — Но и с его редкой охотой на этих страшилищ мы обречены тоже. Не больно-то он их и гоняет! Что с ним, что без него — дорога одна, прямиком в чье-то брюхо».

Лес, словно заслышав ее мысли, зашелестел насмешливо кронами, отозвался звериным не то воем, не то плачем, заставив ее зябко поежиться. Приходить сюда, испытывая себя на прочность, с каждым разом становилось все сложнее. Марья устала оставаться в деревне, но у нее не было возможности выбраться из нее самостоятельно, а друзья предложение о побеге отвергли, даже не выслушав. «Чем смерть в клыках чудовища хуже прозябания в этом богами забытом месте? Пахотных земель становится все меньше, а чудищ лишь прибавляется. Однажды им придется что-то предпринять, но может быть уже слишком поздно!»

Шум повторился, но в этот раз шорох раздался совсем близко. Присмотревшись повнимательнее, девушка застыла в ужасе: укрывшись в тени деревьев, на нее неотрывно глядело чудовище. Оно стояло неподвижно, не в силах преступить защищенную границу, но само его присутствие пугало ее до дрожи.

— Вот увидите, черти проклятые, найдем на вас управу и без дракона! До единого изничтожим! Никого больше не погубите! — но страх перед белеющими в пасти клыками и горящими, как угли, глазами уже гнал ее назад к людям. На бесстрашные возгласы девушки монстр отозвался громогласным звериным рыком. Стыдливо пригнувшись, Марья шустрее понеслась прочь. Лес черной громадой насмешливо глядел ей в спину. Ему нравились и ее бравада, и ее ужас.

Возвращаться домой не хотелось, и девушка направилась было прогуляться по деревне, но ноги сами привели ее к колодцу. «Воды попить да успокоиться бы. Негоже видом испуганным людей тревожить». У колодца, воюя с коромыслом, сидел Данила, ее лучший друг и по совместительству жених. «Если только не одумается да не найдет себе кого поприличнее». Перспектива выйти за Данилу пугала девушку. Слишком уж хорошими друзьями они были. «Настолько, что я просто не воспринимаю его иначе. Да и как воспринимать его как мужчину, если мы с детства друг другу сопли подтираем?»

Парень, еще не заметивший появления подруги, пыхтел, пытаясь приладить третье ведро так, чтобы не расплескать воду. «Нет чтобы второй раз сходить, он народ смешит, пытаясь разом все три ведра унести и ни одно не опрокинуть». Данила был нетерпелив, но силен, недаром сын кузнеца, и про его характер в деревне ходили легенды, но чаще шутки. Наконец заприметив девушку, мужчина поднялся во весь рост, вынуждая ее запрокинуть голову.

— Приветствую, Марья! Красавица, солнышко ясное! — парень улыбался, и одна его улыбка могла бы покорить любую девицу в деревне, но только не Марью. Та, привычная к Даниле, как к дождю, хоть и любила его всем сердцем, все же воспринимала друга детства не так, как остальные представительницы женского пола, и, можно сказать, была даже слепа к тому, как пестует и лелеет ее сын кузнеца, как заботится и выделяет ее среди прочих красавиц. И как по уши, чертовски в нее влюблен.

— Какая я тебе красавица, какое солнышко? Зазнобу свою так звать будешь, а меня по имени зови, — фыркнув, девушка закусила губу, стараясь не рассмеяться, глядя на то, каким растерянным стало лицо друга. Но, быстро справившись, в ответ на это Данила лишь усмехнулся. В его картине мира Марья давным-давно была его родным и любимым солнышком, возлюбленной и будущей женой, но про вспыльчивость девушки в деревне ходили те же легенды, что и про нрав Данилы, поэтому сердить ее в очередной раз, напоминая о своей любви, сын кузнеца не торопился.

— Зазнобу так зазнобу, — примирительно подняв руки ладонями вверх, мужчина дождался, когда Марья его обнимет. — Ты откуда идешь? Снова чудовищ высматривала?

— Ну высматривала, и что? Они все ближе к деревне, а староста ничего с этим не делает!

— А то, что от твоих высматриваний меньше их не становится! Но накликать беду можешь! Вдруг жажда поживиться человечинкой заставит одного из них на тебя кинуться? Ты ведь добыча, бедовая голова! Слабая! Ни защитить себя не сможешь, ни убежать не успеешь! И на старосту не ругайся! Он делает что может. Никто лучше него не справляется.

— Где ж он справляется? Места все меньше, скоро на головах друг у друга сидеть будем! На месте старосты я бы снарядила отряд крепких мужчин или обучила девушек сражаться! Пусть бы постепенно расчищали лес, нечисть пугали. Авось бы и я тоже для такого сгодилась... Все лучше, чем бояться.

— А детей кто воспитывать будет, за хозяйством глядеть? Или ты предлагаешь беременным да тоненьким, как осинки, супротив зверей выходить? А о сестре ты подумала? Она тебя понаслушается да беды не избежит, в пасти острой издохнет, в силу свою поверив! Дома сидите: и ты, и она. Негоже шляться да об охоте на монстров думать! Оставь это дело мужчинам, Марья. Главное верить продолжай, и, глядишь, все наладится.