Чудо(вище) для мажора

Глава 4

(Вероника)

— Красавин, повторяю в последний раз. Отвали! Я с такими, как ты, даже связываться никогда не буду, не то, что замуж выходить. Тебе на каком языке еще объяснить, чтобы ты понял?

— Это тебе, чудовище, походу объяснить придется. Слушай сюда, — хватает меня за запястье и дергает на себя. — У тебя проблем мало? Так я тебе еще подкину, хочешь? Тогда ты точно потонешь.

— Кто еще из нас чудовище! — выплевываю я.

Нащупав другой рукой какой-то крючочек, дергаю за него. Дверца с тихим щелчком поддается. Чудом вырвавшись из хватки Красавина, вылетаю из машины и со всех ног несусь к остановке, на которой стоят человек десять. Надеюсь, он не посмеет при всех меня снова затолкать в свою машину.

— Идиот! Кретин! Самовлюбленный говнюк! — до сих пор ругаясь себе под нос, топаю по незнакомому мне району. — Да где тут этот тридцать седьмой дом?

С горем пополам нахожу старую трехэтажку среди высоких тополей. По деревянной скрипучей лестнице преодолеваю несколько ступеней. Наша новая квартира оказывается на первом этаже. Толкнув дверь, сразу понимаю, что попала правильно. В узком коридоре несколько коробок и пакетов с вещами, у порога стоят мамины ботинки. На крючке, что прибит прямо к стене, висит и ее куртка.

Несмело прохожу вперед. От удивления открываю рот. Нет, я конечно же предполагала, что мы будем жить куда скромнее, но не настолько. Старенькая квартирка с ремонтом из девяностых с пожелтевшими обоями в цветочек, покосившаяся мебель, и… даже не знаю, как вам передать это. Комнаты-то две. Но они настолько маленькие, что там не помещается ничего, кроме кровати и стола. В кухне тоже вдвоем практически не развернуться. Короче, полная опа.

— Зато недорого, — предугадывая мои комментарии, поясняет мама.

— Ясно, — киваю.

Понимаю, что деваться нам некуда.

— Можешь занять любую.

— Ага, — прохожу в комнату, что подальше.

Пахнет пылью и каким-то старьем. Ну, в принципе, жить можно. В углу стоит полуторка, застеленная старым покрывалом, рядом письменный стол и даже уместился в углу пенал для вещей. Свободного места нет. Все это умещается практически на четырех-пяти квадратных метрах.

Вздыхаю и бросаю на стул свой рюкзак.

Одно только мне здесь нравится – окно, выходящее на заросший парк. Сейчас деревья уже голые, но с весны должно быть очень красиво.

До вечера я отмываю комнату, мою потолок, мебель, чищу стекла, застилаю постель. Раскладываю свои вещи и канцелярию на столе. Тесно, но получается даже уютно. И неприятный запах ушел.

Какое-то время сижу и тупо смотрю в стену. Как мы будем жить дальше? От размышлений отвлекает телефон.

— Привет еще раз, как ты там на новом месте? — интересуется Еся.

— Ну, как в каморке папы Карло. Терпимо, если ты никчемное полено.

— Помощь нужна?

— Нет, тут и убираться-то особо негде, уже управилась. Я знаешь, что думаю? Может, мне на заочку уйти? Так я смогу хотя бы сама платить за учебу.

— На заочное? — с грустью отвечает подруга. — Уверена, что иначе никак? Мне так не хочется оставаться без тебя. Но ты знаешь, я поддержу тебя в любом случае. Кстати, я тут раздобыла номер телефона одной вполне приличной семьи, они ищут няню для школьника. Хотела сама пойти, но если тебе нужнее, то я с радостью уступлю.

— Спасибо, Есь, обязательно буду иметь ввиду, если сама ничего не найду. Ладно, мама ужинать зовет. Увидимся на парах.

Очередной день учебы дается сложно. Не только Есе, потому, что Павлова рассказывает всем, как ее Рома трахает девочек, но и мне достается.

— Эй, заучка, что это было? Почему тебя Красавин в свою тачку посадил? Он вроде убогих не трогает, — язвит Дианка. Павлова же только слушает с интересом, сама в разговор не встревает, наверное боится, что я снова кинусь на нее. Я не собираюсь, но пусть боится, меньше проблем будет доставлять.

— С чего вдруг я убогая? — спокойно раскладываю тетради.

— Ну, как бы это очевидно. Темная одежда, странная прическа, отсутствие маника. Явно бабла нет.

— А знаешь, так и есть. Я убогая. Все? Все вопросы сняты? Все ваше любопытство я удовлетворила? — тупо соглашаюсь, чтобы отстали уже. Что я чудовище, убогая, никчемная, я и так поняла. Хватит уже мне напоминать об этом.

Когда последняя пара в самом разгаре, и я наконец-то смогла настроиться на учебу, дверь в аудиторию распахивается.

— Светлана Яковлевна, Чудову к директору вызывают, — обращается к преподавателю парень, который учится на последнем курсе. А я округляю глаза и переглядываюсь с Есей.

— Наверное из-за драки возле колледжа, — шепотом говорю ей.

— Иди, Чудова, — вздыхает учитель.

Так как пара последняя, я сгребаю с парты свои вещи и иду на выход. Топаю прямиком в сторону кабинета директора, но меня тормозит Миша, кажется, его зовут.

— Куда потопала, полторашка, за мной иди.

— С чего вдруг? — возмущаюсь и одновременно хмурюсь. — И почему полторашка?

— Потому что мелкая, — усмехается он. — Давай-давай, пошли, — хватает меня за кофту и выводит на улицу через запасной выход.

— Отцепись. Зачем ты меня тащишь сюда? Предупреждаю, я умею кусаться!

— Чудова, мне ваще пофиг, веришь, нет? Мое дело привести.

А когда мы выходим с территории колледжа, мне все становится понятно. Потому что на капоте крутой тачки сидит Красавин.

Да блииин!

— Ты что, гребаный сталкер? — сама подхожу к нему. — Задолбал, честное слово!

— Угомонись, Ника-Вероника. Хочешь покатаемся?

— Нет.

— Ну ты и зануда, — растягивает свою улыбочку. Ну, справедливо заметить, она у него очень обаятельная.

— Зануда, чудовище, и еще многое другое нелицеприятное. Дальше что?