Чудовище и чудовища

Глава 8. Развлечения принцессы

Глава 8. Развлечения принцессы

В саду у фонтана

Сад был тёплый и липкий от позднего лета: липа пахла, трава шуршала, фонтан тихо плескался в зубчатой чаше. Лисара шла в тени арок, платье ловило свет так, будто облако само решило украсить её. Я шла за ней, след в след, как всегда.

Тарн стоял у края фонтана, ступни поджаты, одна рука дрожащей хваткой держала перила. Он выглядел нелепо и тяжело. Лисара остановилась, повернулась, и в её голосе не было ни жалости, ни тёплого участия, только лёгкий интерес.

— Смотри, Кайра, — сказала она так тихо и остро, что слова долетели до меня как лезвие, — он боится воды. Представь, если бы он упал…

Её пальцы, тонкие и уверенные, заиграли с маленьким мячом. Потом она подбросила его. Мяч покатился по камню точно туда, где ноги чудовища должны были сделать следующий шаг.

Он не заметил. Пятка заехала на блестящий камень, нога выскользнула, и толща его тела качнулась — на долю секунды казалось, что он упадёт в фонтан. Я сдержала вздох; вокруг послышался хохот. Но вместо уничижительного крика в защиту растоптанного достоинства он просто выпрямился, смахнул воду с рукава, пригладил одежду и встал ровно. Ни жалости, ни злобы — только краткая робость и возврат к позиции.

Лисара улыбнулась. Её глаза сверкнули — не от веселья, а от наблюдения: от ужасающего удовольствия, которое она испытывала, видя, как игра идёт по её сценарию.

Я отметила детали: как он выпрямил плечи, как пальцы еще крепче сжали перила, как дыхание выравнилось. Никакой вспышки гнева, никакой злобной гримасы. Удивительно.

Моё удивление не было состраданием; это был показатель: «он контролирует себя». И этот факт упростил мой расчёт — контроль легче предсказуем, и значит, можно подобрать момент.

В бальном зале

Бал шел как всегда: золото, парча, музыка и сплетни. Лисара вошла, и зал словно взорвался брызгами счастья. Наследный принц подошёл к ней первым, лёгкий поклон — и они закружились в вихре.

В середине вечера она решила устроить маленькую сценку. Поднявшись на трибуну с видом на танцующую пару, она шепнула кому‑то из своих дам. Слуги тут же выполнили её тихое распоряжение: бокал с вином был поставлен у края подиума, там, где проходил путь чудовища.

Затем Лисара громко вздохнула и с театральной улыбкой, обращаясь к Тарну, произнесла так, чтобы услышали многие:

— Ваше высочество, я просила передать этот бокал Вам. Попробуйте, оно восхитительно, из королевских виноградников моей страны,

Он приблизился, неловко держась за край платформы, как обычно. Это позволяло ему выпрямить спину хотя бы ненадолго. Вся его походка — массивные шаги, чуть неуклюжие, никаких резких движений.

Принцесса продолжила:

- Ах, посмотрите! Он боится пить из бокала. Как трогательно.

Все с готовностью рассмеялись. Тарн же с нескольких неловких попыток все-таки взял бокал и, пусть и с кривым изгибом пальцев, аккуратно сделал глоток.

Я опять отметила: палитра реакций узкая, вероятность вспышки гнева низка.

Лисара повела глазами по залу, ловя каждую насмешку над чудовищем. Это была не игра ради развлечения — это была тонкая стратегия поведения: поставить его в положение смешного, затем уйти к наследному принцу и позволить публике закрепить факт унижения зверя.

В конце вечера, когда гости расходились, я подошла к кухонной двери и тихо сказала себе, что, если его удалить «естественным» способом, следы будут минимальны: гости будут помнить только сцену, а не исчезновение. Но, прежде чем делать шаги, нужно было изучить его реакцию на публичное унижение — и она, вопреки всем ожиданиям, была в пределах нормы.

Случай в коридоре

Коридор был узок; факелы давали резкий свет — идеальные условия для кинжального взгляда или тонкого подкола. Наследный принц случайно вышел из проема тайной ниши, и Лисара, заметив его, направилась прямо к нему, будто специально пересекла маршрут. Чудовище стоял у одной из дверей, ожидая, когда все пройдут, и выглядел, как тяжёлая тень. Его короткие ноги и длинные, ниже колен руки, не позволяли вытянуться в полный рост без опоры.

— Ах, — сказала Лисара голосом, который был одновременно и зовом, и уколом. — Какая польза от силы без грации? — Она улыбнулась наследному принцу, провела рукой по его предплечью так, чтобы это увидели проходящие мимо придворные, а затем повернулась к Тарну — и снова тот самый, почти детский тон: — Ты хоть умеешь держать осанку при людях?

Наследный принц хмыкнул, слегка смущённый, но промолчал. Я слышала ее шепот — «он же…», «посмотрите на него», и снова его хмыкание. Чудовище не ответил. Он постоял немного в стороне, переступил, словно пытаясь занять место как можно более незаметное.

Его молчание было не трусостью, не подчинением по природе — это был расчёт. Он знал роль, он её видел и принимал.

У меня по привычке возник список: будет ли он защищаться, если её унизят в коридоре при наследном принце? С каким импульсом? Ответ — спокойное, контролируемое молчание. И это меня напрягало: предмет кажется опаснее, когда умеет себя сдерживать.

А Лисара? Она ценила эффект — цепляла за место, где боль делается смешной, смотрела на реакцию аудитории и удовлетворялась. Я заметила впервые нечто иное: в её тоне не было ни сожаления, ни желания сгладить — только тщеславие и игра властью. И это знание дало понимание: «ангел» способен причинять боль с удовольствием.

Терраса

На террасе после захода солнца собирались те, кто любил тёплый ветер и разговоры при полумраке. Пара фонариков бросала странные тени, а ковёр у края площадки был стар и немного сдвинут. Лисара встала так, чтобы оказаться в пределах взгляда наследного принца; он подошёл к ней и продолжил разговор, улыбаясь. Я стояла немного в стороне, прислушиваясь к их голосам, анализируя тексты, интонации и паузы.

Внезапно она сделала то, что я раньше видела лишь в холодных спектаклях: лёгким, почти случайным движением локтя подтолкнула чудовище, стоявшего позади них. Он споткнулся о край ковра — камень под ним был чуть неровен — и, нелепо взмахнув слишком длинными руками, сшиб кружку с подноса у проходящего мимо слуги. Странной жидкостью с кислым запахом Тарна окатило с ног до головы. Люди захохотали, наследный принц вздрогнул, но улыбка на его лице сгладила неловкость.