Чудовище и чудовища

Глава 9. Попытки ухаживания

Тарн принес первый подарок рано утром. Шкатулка с резными узорами, слишком мелкая для его длинных рук, с запахом хвои и металла. Он поставил её перед Лисарой, наклонившись с трудом, словно собираясь сломать себе позвоночник.

— Для Вас, Ваше высочество… — пробормотал он, его голос дрожал, но не от страха, а от напряжения.

Лисара взяла шкатулку, осмотрела резьбу, покрутила крышку между пальцами. Улыбка была невинной и светлой — и сразу же пощёчина:

— Как трогательно, — сказала она, не отрывая взгляда от украшения, — что Вы думаете обо мне, хотя Ваши руки едва справляются с коробкой.

Я опять стояла рядом, оценивая каждое движение. Он не сжался, не разозлился, не опустил голову. Он сделал шаг назад, улыбнулся так, будто ничего не произошло, и попытался исправить неловкость. Это было удивительно: как можно быть таким уродливым и при этом так умело контролировать себя?

На следующий день подарок был другим: ожерелье из простых камней, перевязанных тонкой золотой проволокой. Лисара, не притрагиваясь, осмотрела украшение, ловко повернулась к наследному принцу, чтобы показать «как мило»:

— Смотрите, какой прекрасный выбор, — произнесла она, но тон был не совсем доброжелательный. — Он думал обо мне, и при этом, подавая их, почти готов уронить на пол.

Наследный принц смущенно улыбнулся, будто не знал, что сказать. Чудовище стоял рядом, его длинные пальцы тянулись к краю ожерелья, чтобы поправить его. Он не дерзнул произнести ни слова, не отвел взгляда от принцессы, лишь пытался аккуратно разложить камни, слишком крохотные для его огромной ладони.

На третий день подарок был вовсе комичным: редкий фрукт, огромный, сочный, который чудовище держал обеими руками, как будто это был котел.

Лисара приняла его, но опять высмеяла громоздкость его движения:

— Ах, какой герой! — рассмеялась она. — Смотрите, он несёт мне фрукт на угощение, и при этом почти раздавил своими длинными пальцами.

И тайком, за спиной чудовища, она склонилась к подруге и тихо добавила:

— Если честно, мне больше нравится смотреть, как он старается, чем сам подарок.

Тарн не услышать этого не мог, но Кайра отметила реакцию: опять ни злости, ни обиды. Он выпрямился, сделал шаг к принцессе, улыбнулся — терпеливо, без слов, как будто этот постоянный поток унижений был для него естественным.

На четвёртый день он пришёл с цветами, кустами диких роз, сорванных по утренней росе. Лисара тронула розу, вдохнула аромат, закрутила цветок в пальцах и с улыбкой посмотрела на своего постоянного спутника, наследного принца:

— Ах, какой великолепный жест! — сказала она. — Правда, кто еще может справиться с этим… таким… увесистым букетом?

Наследный принц рассмеялся, а Лисара почти сразу вернула взгляд на его младшего брата, смакуя эффект: чудовище стояло, опираясь на обе ноги, удерживая тяжесть роз. Он наклонил голову, чтобы убедиться, что букет не упал, поправил его немного и остался на месте.

Кайра записала всё в мысленный блокнот: длинные руки и ноги, неуклюжесть, но терпение; способность держать себя при любых насмешках; удивительное умение не рвать шаблон поведения.

И снова мысль: Лисара вовсе не ангел. Светлая улыбка, мягкий голос, легкий смех — это маска, идеально выверенный инструмент, чтобы держать чудовище под контролем, насмехаясь и держа власть. А он, казалось, готов терпеть её все эти игры бесконечно.

Кайра закрыла глаза на минуту, фиксируя всё. Ни сочувствия, ни жалости. Только холодное понимание: «Моя цель остаётся прежней. Любой ценой защитить её от того, кого она сама способна использовать».