Чудовище и чудовища

Глава 15. Свет

Он выздоравливал быстро, почти упрямо — как будто само солнце Горного королевства гнало жизнь по его жилам. Повязки сняли, синяки сошли, но на теле остались тонкие шрамы, незаметные под густой жесткой шерстью. Принц снова начал появляться при дворе — неловко, чужеродно, как медведь среди фарфора, но появлялся.

Когда Тарн предложил продолжить чтение при свете дня, я сперва насторожилась. Ночью за стенами можно было быть кем угодно — тенью, дыханием, случайной прохожей. Днём всё было иначе. Это значило, что наши занятия, которые начинались как тайна, стали очевидными для всех.

**

Он ждал меня в библиотеке. Комната — огромная, пыльная, с узкими окнами, где свет ломался о стекло, превращаясь в золотую взвесь. Он сидел за длинным столом, опершись на руки. Длинные, непропорциональные пальцы лежали на книге — осторожно, будто он боялся, что та вздрогнет и убежит.

— Я пытался сам, — сказал он, когда я вошла. Голос глуховатый, будто из-под земли, но мягкий. — Только буквы путаются.

Я подошла ближе. На странице каракули — не детские, а… нетерпеливые. Человека, который хочет понять, но не знает, с чего начать.

— Покажи, где остановился, — сказала я.

Он ткнул пальцем, большой ноготь чуть надорвал бумагу.
— Вот это… «свет»?

Я кивнула.
— «Свет». А вот рядом — «день».

— Свет. День, — повторил он, медленно, выдыхая слова, будто пробуя вкус. — Это… хорошо звучит.

Я не ответила.

С каждым днём он запоминал всё быстрее. Он писал коряво, но уверенно, просил объяснять, где ставить знаки, зачем нужны заглавные буквы. Улавливал смысл, даже когда не мог выговорить. И чем больше я наблюдала, тем яснее становилось: передо мной не тупое чудовище, не безмозглый зверь, а человек, у которого просто никогда не было учителя.

Иногда он спрашивал:
— А тебе кто читал в детстве?

— Никто, — отвечала я сухо. — Я училась сама.

— Тогда мы похожи, — сказал он однажды. И посмотрел прямо в глаза — коротко, без тени страха.

Я почувствовала, как будто в груди кольнуло что-то непонятное, не боль, не тревога — просто отклик. Нежелательный.

Днём я учила его читать, вечером слушала сплетни о принцессе и наследном принце, ночью писала отчёты для самой себя:

«Он умён. Учит быстро. Беззащитен в своей открытости. Уничтожить можно легко.»

Но чем дальше, тем труднее было представить, как именно.

Он стал произносить слова увереннее, не ломая язык.
—«Свет» — однажды сказал он, улыбаясь, и это слово звучало странно в его пасти, полной неровных зубов. А потом продолжил:

— Свет — это то, что ты приносишь, входя в комнату.

Я не нашла, что ответить. Я ведь пришла в Замок горного короля, чтобы лишить его света.