Чудовище и чудовища

Глава 25. Работа

Первые изменения я заметила в его походке.
Тарн больше не сутулился так сильно, как раньше: плечи расправлены, шаги мягкие, ровные, почти бесшумные — я сама его так учила. Руки он держал ближе к телу, чтобы длинные пальцы не бросались в глаза. А когда надевал длинный плащ с глубоким капюшоном, он мог бы сойти за очень рослого мужчину с необычной комплекцией.

Конечно, если не всматриваться. Если не знать, куда смотреть.

Я повела его на рынок впервые без особого желания — нужно было купить крупу, масло и ткань для будущей подкладки к его плащам. Мы шли рядом, я контролировала каждый его шаг.

И была удивлена. Приятно удивлена.

Он не спотыкался о неровные камни мостовой, не задевал прохожих плечом, не вертел головой, как напуганный зверёк. Стоял спокойно, ровно, глядя на товары, которые я ему показывала. Продавцы смотрели настороженно — из-под капюшона виднелся лишь фрагмент не вполне человеческой челюсти — но он отвечал спокойно и чётко.

И дикция… Чёрт побери, дикция стала лучше. Его голос звучал чище, мягче, слова не захлёбывались в горле, как прежде.

Через неделю я взяла его в лавку ремесленника. Через две — в книжную.

И вот однажды, сама не заметив, я поймала себя на том, что говорю:

— Купи на рынке свежих овощей. И прихвати соль, нормальную, а не ту, что в прошлый раз дали.

Он повернулся ко мне, держа корзину.
— Мне… одному?

— Да, — сказала я. — Справишься.

Он замер — не от страха, не от растерянности, а… от того, что доверие для него было чем-то вроде подарка.

— Справлюсь, — сказал он уверенно и тихо.

И ушёл.

Я смотрела ему вслед через окно кухни, наблюдая, как он идёт по улице: ровно, спокойно, почти грациозно. Просто высокий мужчина в плаще, не более.

Когда он через час вернулся с покупками — всё было в порядке. Всё куплено правильно, деньги посчитаны верно, соль действительно хорошая.

— Молодец, — сказала я, проверяя корзину.

Он остановился. Волосы на затылке чуть приподнялись — я уже знала, что это значит: он смущён и рад.

— Спасибо, Кайра, — тихо сказал он.

И впервые я подумала… Что, возможно, у меня действительно получается.

**

Работа нашла его сама — раньше я бы посмеялась над такой сказкой, но теперь я просто наблюдала, как мир постепенно отзывается на его старания.

В тот день я послала Тарна на рынок купить муку и мёд. Вернулся он позже обычного, запыхавшийся, но довольный так, что даже под капюшоном сияние чувствовалось.

— Тебя кто-то задержал? — спросила я, проверяя покупки.

— Да… но… в хорошем смысле, — ответил он и вынул из-за пазухи небольшой мешочек, перевязанный верёвкой. — Мне… заплатили. Деньги. За работу.

Я моргнула.

— Что?

Он рассказал. О том, как какой-то торговец со сломанной тележкой ругался на весь рынок, а Тарн просто подошёл, поднял эту тележку, как пустую корзину, и донёс до склада. Потом перенёс мешки, потом бочки, потом ещё что-то — и вокруг внезапно собрались люди, охая, шепча, предлагая ещё поручения. Один даже в шутку спросил, не хочет ли он там работать постоянно.

— И мне дали серебряник, — закончил Тарн и, как ребёнок, аккуратно разжал ладонь, показывая монету.

Я забрала мешочек, развязала, пересчитала. Не один серебряник. Четыре.

— Неплохо, — сказала я, возвращая ему деньги. — Очень даже неплохо.

Он аккуратно спрятал мешочек, как будто это была его личная реликвия.

**

Вечером, когда я точила лезвия кинжалов после тренировки, в дверь настойчиво постучали. Я ожидала кого угодно — от соседа по улице до очередного заказчика, нашедшего меня напрямую, минуя гильдию. Но на пороге стоял хозяин рынка — плотный, краснолицый мужик в дорогом кафтане.

— Госпожа Кайра? — уточнил он, переводя взгляд с меня на тень Тарна за моей спиной. — Я по делу. Большому делу.

Я молча кивнула, пропуская его внутрь.

— Ваш… э-э… слуга, работник, родственник? — он явно не знал, как корректнее.

— Его зовут Тарн. И он живёт у меня, — коротко пояснила я. Не обязана я никому ничего расшифровывать.

— Так вот, — мужчина потёр руки. — Я видел сегодня, что он делает. Ни один мой грузчик так не работает, хоть их десяток найми. Он не только силён, он ещё и аккуратен.

Он вытащил кожаный кошель, положил на стол.

— Я предлагаю ему место. Нормальное, честное. Переносить товары, следить за порядком, иногда отпугивать мелких воришек. Плачу еженедельно. Кормлю. И если понадобится — плащ на работе выдадим новый, чтоб никто лишнего не видел.

Я посмотрела на Тарна. Он стоял неподвижно, будто боялся дышать.

— Хочешь? — спросила я.

Он поднял голову, медленно, почти осторожно.

— Да. Очень хочу работать. Быть… полезным.

Впервые его голос в общении со мной звучал так уверенно. Глубоко. Низко. Правильно.

Я повернулась к мужчине:

— Мы согласны.

Когда дверь за хозяином рынка закрылась, Тарн медленно опустился на скамью, как будто ноги перестали слушаться.

— У меня… будет работа, — прошептал он. — Настоящая. Моя.

Он достал серебряники из мешочка, что принес хозяин рынка, и разложил на столе — аккуратно, по одному, будто боялся их спугнуть.

— Теперь у меня… будут свои деньги.

И вдруг — совершенно не по-человечески искренне — посмотрел на меня снизу вверх:

— Я смогу платить за еду. За книги. За всё.
Чтобы… тебе не было тяжело.

Я фыркнула и вернулась к своим кинжалам:

— Деньги трать на себя. На одежду, на нормальную еду и обувь. На что хочешь.

Он долго молчал. А когда заговорил — голос у него был глухим, будто проглоченным:

— Спасибо, Кайра.