Чудовище и чудовища

Глава 29. Дорога

Чтобы уйти чисто, я продала дом — быстро, дешевле, чем стоил, но без торга. Хватило, чтобы полностью выплатить Лаэрту штраф и купить три хороших лошади, простую повозку и снаряжение для долгой дороги.

Так мы и вышли — я и Тарн. Без обязательств. Без возврата.

Дорога оказалась долгой и опасной, как я и предполагала.

Разбойники настигли нас на третьей неделе — семеро, уверенные, что мы лёгкая добыча. Они даже не поняли, что происходит, когда Тарн, не умея владеть оружием, но отточивший свои движения жестокими тренировками, бросился на них. Он двигался стремительно — гибко, мощно, низко к земле. Его удары были не техникой, а чистым инстинктом зверя, загнанного в угол и защищающего своё.

Он сбивал людей с ног, выбивал воздух, ломал баланс. Но добивать он не умел — и не хотел. То, что он начинал, заканчивала я. Я перехватывала удары, уходила в оборону, потом добивала точными, короткими движениями — так, как учат в гильдии, когда живыми оставляют только тех, кого нужно допросить. Никого из них нам допросить было не нужно.

После этого мы ночевали под открытым небом, под шуршание ветра и потрескивание веток. Тарн, как всегда, подкладывал мне лишние одеяла, словно забывая, что я умею выживать куда дольше его.

Мы поднимались по крутым тропам, где камни норовили уехать из-под ног. Спускались в сырость тесных оврагов. Терялись в тумане на перевалах, где дыхание становилось слышнее шагов.

И однажды долина показалась сама — из-за горного хребта. Зелёная. Тёплая. С бесконечной мягкостью света, ведь здесь никогда не бывает зимы.

Когда мы въехали в город, тишина стала почти ощутимой. Местные, увидев меня, резко сбавляли шаг, останавливались, словно натыкаясь на невидимую стену. Они смотрели — не как на редкость, не как на посланницу небес. Нет. Как на уродливое чудовище, шагнувшее в их тёплый, спокойный мир.

Их взгляды были открыты, честны до боли. Некоторые морщились, будто от резкого запаха.
Дети прижимались к матерям. Пожилые мужчины отводили глаза, но не потому что стеснялись — а потому что испытывали к моему виду почти физическое отвращение.

Среди них не было человеческих лиц — привычных мне. И по сравнению с их пропорциями, ростом, густой шерстью и звериной пластикой я выглядела… мелкой и голой. Слишком гладкой. Слишком слабой. Слишком неправильной.

Они таращились на меня, будто пытаясь понять, как такое вообще может существовать — и почему Тарн идёт рядом с этим странным созданием.

Но его… Его встречали иначе.

Стоило ему сойти с повозки, как напряжение вокруг дрогнуло. Несколько мужчин подошли ближе, неуверенно, но с растущим интересом — осторожно коснулись его предплечья, будто проверяя, действительно ли он из их породы. Женщины улыбались шире, чем следовало, не скрывали внимания. Их взгляды на Тарна были мягкими. Признание — родство — принятие.

И впервые в жизни он не выглядел чужим. Не казался уродом. Не был мечен проклятием. Он пришел домой.

Я же стояла рядом, чувствуя себя мерзкой тварью, вторгшейся туда, где ей места нет. И понимание накатывало, холодное, отчётливое: мы нашли его народ, его землю, его возможную судьбу. Но моя… Моя сюда точно не вписывалась.