Чудовище и чудовища

Глава 31. Расставание

Мы стояли с Тарном на широкой высокой террасе дворца, откуда открывался вид на всю долину — бесконечную зелень, серебряные водопады, мягкий свет, будто здесь день никогда не кончался.
Он молчал долго, сжимая перила так, что толстые деревянные брусья едва не трескались.

Наконец он выдохнул:

— Останься.
Голос у него был низкий, напряжённый.
— Ты не понимаешь… я могу дать тебе всё. Жизнь здесь — любую. Самую лучшую. Ты сможешь жить, как захочешь. И никто не посмеет тебя тронуть.

Я покачала головой. Тут же, резко — чтобы он понял, что ответ окончательный.

— Тарн, это невозможно.

Он повернулся ко мне. В глазах — растерянность, непонимание, почти отчаяние.

— Почему? Разве плохо было бы жить среди тех, кто больше не будет бояться меня? Где мне не надо притворяться? Где я свой?

— Да, — сказала я тихо. — Для тебя — да.
А для меня… Я жестом охватила долину, странных домов, высоких фигур, шерсть, тяжелые взгляды, которыми меня прожигали с момента приезда.
— Тарн, вспомни себя среди людей. Ты был младшим принцем Горного короля, и всё равно тебе было чудовищно тяжело. Ты был чужим среди людей.

Он сжал челюсть. Я видела, как он борется с этим воспоминанием.

— Теперь я хочу сделать всё иначе.
Он шагнул ближе.
— Я хочу, чтобы тебе здесь было хорошо.

— Но не будет, — я перебила.
Мягко, но твёрдо.
— Для твоего народа я уродливое существо. Даже более странное, чем ты когда-то был среди людей.

Он смотрел на меня… долго. Так долго, что я почувствовала, как внутри всё стягивается.

— Тогда… — голос его сорвался, — тогда я пойду с тобой. Вернусь. Плевать на титул. Плевать на то, что они говорят. Я… я хочу быть там, где ты.

Это ударило сильнее, чем любой его выпад на тренировках.

Я вдохнула и выдохнула. И сказала:

— Нет.

Он дернулся, будто пропустил этот удар через всё тело.

— Почему?

Я подошла к нему вплотную — так, как обычно нельзя подходить тому, кто намного сильнее тебя.
Но Тарн никогда не поднимет на меня руку.

— Ты — наследный принц долины. Это твой дом. Твои люди. Твоя кровь.
Я коснулась его груди — там, где под шерстью билось сердце.
— Твой долг — жить здесь. А когда твой отец умрёт — править. Ты единственный наследник. Если ты уйдёшь, тут будет хаос. Война. Борьба за власть. Ты не можешь бросить их.

Он открыл рот, чтобы возразить, но я мягко приложила ладонь к его губам.

— И не должен.

Я почувствовала, как он дрожит. Не от холода — от того, что не хочет отпускать. Потом почувствовала, как его губы прихватили пальцы моей ладони, что прижалась к ним.

И я добавила — самым честным голосом, на который была способна:

— Тарн… ты наконец дома. А я — нет. И никогда не буду.

Он закрыл глаза.

А я осторожно убрала руку от его лица.

**

Я ушла до рассвета. Когда долина только начинала просыпаться, когда туман ещё лежал на траве, будто тонкое шерстяное покрывало.

Собрала вещи молча, двигаясь на цыпочках, ведь он, желая защитить, настоял, чтобы меня поселили в его комнатах.

Я знала — он спит чутко. Но этой ночью Тарн не проснулся ни разу. Возможно… слишком устал. Возможно… боялся, что если откроет глаза, то мне будет труднее уйти.

Я вывела лошадь — обычную, без породы, невысокую, но выносливую. Ту самую, на которой мы добрались до долины. Остальные две я оставила. Ему нужнее — теперь у него будут охранники, обязанности, бесконечные поездки между поселениями.

Дежуривший у ворот стражник — высокий, косматый, с длинными руками — удивлённо склонил голову. Он не понимал, что делает уродливый питомец наследного принца у ворот дворца на заре, одна, без сопровождения.

Я подняла руку в прощальном жесте, который здесь используют воины долины. Он повторил его — вежливо, но с озадаченностью. Для него я была диковиной. Странной. Непонятной.
Когда ворота тихо закрылись за моей спиной, я наконец выдохнула.

Долина была невероятно красива в утреннем свете: травы светились мягким серебром, ветер приносил запах тёплой земли и цветущих кустарников, а по камням журчали узкие ручьи.
Но всё это было не для меня.
Не часть меня.
Не мой мир.

Я села в седло, поправила ремни, оглянулась последний раз. Дворец был неподвижен — высокие деревянные башни, резные стены, широкие балконы, где вчера мы стояли вдвоём.

За одним из окон едва заметно шелохнулась занавеска. Я замерла. Но никто не вышел.

Может быть, он всё-таки видел, что я ухожу. Может быть, не вышел специально — чтобы не мешать. А может… просто поверил, что я останусь дольше, чем говорила.

— Прости, Тарн, — прошептала я, хотя знала, что он не услышит.

Разворачивая лошадь к горному перевалу, я почувствовала, что спина словно обожжена взглядом — будто он стоит у окна и смотрит мне вслед, но не имеет права остановить.

Не имеет права… потому что я сама ушла. И даже если он сейчас спустится и бросится догонять — всё будет неправильно.

Я тронула лошадь. Путь назад в человеческие земли будет долгим. Холодным. Одиноким. Но впереди — хотя бы был путь. А я всегда умела идти вперёд.