Чудовище туманного леса

Глава 7

Снилось девушке что-то мрачное и тревожное. Клубы тумана, тёмные тени, крики боли — и собственная беспомощность. Что-то влажное тронуло её щеку, и она проснулась с дико колотящимся сердцем.

Миг облегчения: всего лишь дурной сон. Снова чужая тёмная обстановка и понимание того, что она не дома.

— Похоже, у меня входит в привычку просыпаться в разных местах, — чуть хриплым со сна голосом сказала она светящемуся в темноте поросёнку, который сидел напротив неё прямо на столе.

— Проснулась? Пошли скорее! — соскочил он.

Впечатление было такое, будто сон продолжается и наяву. Крики и глухие удары всё ещё звучали. Из окна веяло ночной прохладой и чем-то неясно пугающим, холодком страха где-то под кожей.

— Что? Куда? Что там происходит? — никак не могла понять Арина, но из-за стола встала. Затёкшая рука противно покалывала, а пятая точка после твёрдой лавки ощущалась квадратной.

— Туманники снова напали. Пошли скорей, помощь твоя нужна.

— Моя? — опешила девушка и встала столбом посреди комнаты. — Подожди! Кто такие туманники, про которых я уже тут слышала?

— Чудище в лесу помнишь? — Шкварка бегал от двери к ней, и его копытца звонко стучали по деревянному полу.

Арина кивнула.

— Это и есть туманники!

— И ты хочешь, чтобы я помогла отбиваться от этих тварей? Ещё и не от одной?! — с ужасом в голосе спросила девушка. — Если ты помнишь, вчера в лесу оно меня чуть не сожрало! — она упёрла руки в бока. — Ты ведь тогда знатно навалял ему — неужели не можешь сделать это снова?

— Я один не справлюсь, — Шкварка на миг повесил нос, потом поднял мордочку и посмотрел на Арину с какой-то детской серьёзностью. — Я к тебе привязан.

— Как это привязан?

— Слушай, потом всё объясню! Сейчас некогда — там человек умирает! — поросёнок попытался копытцем открыть дверь, но у него не вышло.

Будто на автомате, девушка потянула ручку на себя и пошла за зверьком в сени. Он с разбегу толкнул дверь на улицу и выскочил во двор.

— Постой! Но я же не доктор и не медсестра! — крикнула она ему вдогонку, а потом, почти шёпотом, добавила: — Какой от меня толк? Я ведь даже курсы первой помощи не проходила...

У ворот и сторожевой вышки царила суета. Люди бежали туда с факелами и останавливались у чего-то — или кого-то, — образуя плотное кольцо.

— Сильно порвал... Сколько крови... Не жилец! — доносились голоса селян.

Арина без труда разглядела среди людей Яромира.

— Разойдитесь! Разойдитесь! Не видно ничего! Ему воздух нужен! — командовал староста, и толпа немного расступилась.

Арина уже догадалась, что она увидит там, на холодной земле, куда все склонили головы. Тем не менее, будто заворожённая, она протискивалась между людьми. Запястье нестерпимо чесалось. Почему-то ей нужно было увидеть всё самой, хоть кровь и вызывала страх.

— Ты-то куда лезешь? Сказано — воздух раненому нужен! — раздражённо дёрнула Арину за рукав какая-то женщина, но девушка легко сбросила её руку.

— Небось она несчастье к нам и привела! — вторила ей толстая бабища.

— А ну, цыц! — рявкнул староста. — Все на три шага назад!

— Но эта-то лезет! — возмутилась баба и попыталась схватить девушку за шиворот.

— Оставь её, — послышался короткий приказ старика-волхва. — Пускай подойдёт, если хочет.

Сзади что-то пробурчали, но больше рук не тянули и расступились.

На земле, на шерстяном плаще, лежал светловолосый Дед Мороз. Хотя сейчас узнать его было трудно: потемневшая борода слиплась сосульками, кожаные доспехи на груди висели клочьями. Из них уже медленно вытекала чёрная в свете факелов кровь. Лицо пересекали три глубоких пореза, проходящих через глаз. Он ещё дышал — шумно, тяжело и редко, но дышал.

Будто в тумане, не осознавая, зачем это делает, Арина опустилась на колени перед раненым. Хмурый Яромир, испуганный староста, внимательный волхв, плачущая молодая женщина — все мелькали перед глазами. Но мир для нее в этот момент сузился до рваных толчков жизни, что быстро утекала из этого растерзанного тела.

Повинуясь внутреннему порыву девушка протянула руки ладонями вниз и задержала их над умирающим. Неизвестная сила, непонятно откуда взявшаяся в её сочувствующем сердце, заструилась из груди по венам и нашла выход на кончиках пальцев. Серебристыми нитями она потекла на раны хрипящего мужчины.